Она и Билл стояли на маленьком мостике, покрытом языческими рисунками сатурнианцев, и смотрели, как свет играет в водном потоке. Неподалеку в траве валялись гильзы и шприцы из-под АДАМа.

Билл кивнул:

– Глупо приходить сюда. Как представлю, что она наступит на один из этих шприцов! Что с ней тогда может случиться?

Элейн закрыла рот ладонью:

– Ох, я об этом даже не подумала.

– Но она и Маша столько щебетали об этом месте, о прогулке здесь, – он обнял жену за плечи. – Еще несколько минут, и пойдем домой, ладно?

Билл повернул голову и взглянул на констебля Редгрейва и Карлоского, которые разговаривали в нескольких шагах от мостика, у каждого из них был пистолет и дробовик. В пятидесяти футах, у больших валунов, рядом с раздвижными дверями в японском стиле, маленькие девочки играли с деревянными куколками, которые сделал Сэм Лютц.

Рокот пропеллера привлек внимание Билла, он поднял взгляд вверх и увидел, как пролетает охранный бот, подвывая, ища сплайсеров. «Аркадию» отчистили и от них, и от бунтовщиков, по крайней мере, на некоторое время. Билл сделал запрос на прогулку в парке с семьей, и Райан позаботился об этом.

– У меня ужасное предчувствие, Билл, – прошептала Элейн.

Билл вздохнул. Ему хотелось закурить, а настоящий табак становился в Восторге редкостью.

– Знаю. Ты права. Я собираюсь вытащить нас отсюда.

– Билл! – позвал Редгрейв с волнением в голосе.

Карлоский уже бежал к камню, возле которого раньше сидели девочки. Теперь же они исчезли…

– Софи! – закричал МакДонаг и понесся за Карлоским. – Редгрейв, держи Элейн здесь!

– Эта дверь… – выдохнул Карлоский.

Тогда Билл заметил, что раздвижная дверь была открыта. И девочек нигде не было видно. Его дочь пропала.

Секундой позже Софи перешагнула через порог, одна, в ее глазах застыли слезы.

– Папочка?

Карлоский выбежал за дверь, зовя:

– Маша! Эй, малыш! Куда ты ушла!

Билл подбежал к Софи, схватил ее на руки:

– Боже мой! Я так волновался. Милая, не убегай так больше. Где Маша?

– Мы услышали, как нас кто-то позвал из чайной комнаты! Мы прошли за дверь, а там оказался человек, которого я не знаю… большой человек... Он сказал, что она должна пойти с ним ради Восторга!

– Что?! – держа ее на руках, Билл пошел за дверь, но не увидел там никого, кроме Карлоского, который уже возвращался, хмурясь.

Карлоский покачал головой:

– Они пропали.

Но на полу все еще лежала кукла Маши, ее голова была оторвана. Билл поставил дочь на ноги, присел напротив нее и положил руки ей на плечи, ласково смотря в глаза девочки:

– Он тебя не поранил, любимая? – спросил он, его сердце замирало при одной мысли о бедной Маше…

Ее губы дрожали:

– Я потянула его за руку, и он оттолкнул меня! И я убежала! – после этих слов она залилась слезами.

Элейн все-таки прорвалась к ним, прижала к себе Софи, мать и дочь теперь рыдали вместе.

Редгрейв стоял позади нее.

– Билл, а где вторая? – спросил он, осматриваясь.

– Какой-то ублюдок ее забрал…

Билл подошел к Карлоскому и отвел его в сторону:

– Видел что-нибудь?

– Neyt, но, мне кажется, слышал здесь голос Кавендиша.

– Кавендиша? Мне надо отвести жену и девочку домой. Ты и Редгрейв посмотрите, может, удастся найти Машу, хорошо?

– Мы стараемся. Но… – Карлоский покачал головой. – Надежды немного.

Биллу показалось, что эти два слова подытожили все.

«Мой папа умнее Эйнштейна, сильнее Геракла и зажигает огонь одним щелчком пальцев! Ты так же хорош, как мой папа, мистер? Нет, если ты не приходишь к «Саду Собирателей»! Умные папы заряжаются в «Саду»!»

Автоматический голос машины «Сад Собирателей», которая располагалась неподалеку от входа в стриптиз-клуб, где работала Жасмин, казалось, обращался именно к Эндрю Райану, дразнил, издевался. Райан же старательно не замечал это, пока испуганный человек у дверей проверял его билет. Райан ворвался в клуб, не обращая внимания на женщину, извивавшуюся на сцене.

Он направился к проходу, ведущему за кулисы, с которым так хорошо был знаком, пока не помог Жасмин перебраться в ее роскошную квартиру…