Шрифт:
Максим потер глаза.
— Ничего не понимаю. Какую прогулку? Зачем?
— Извините.
Тишина.
Максим посмотрел на экран и обнаружил, что вызов прервался.
— Перезвонит, — сказал он.
Бросил телефон на стол. Тени тревоги развеялись. Звонок не оставил после себя иных эмоций, кроме недоумения.
— Кто это? — спросила Алиса.
— С работы.
Максим зевнул.
— Что хотели?
— Да ничего. Анжела звонила — официант-стажер из большого зала. Директор ей зачем-то дал мой номер.
— И?
— Что, и? Чушь какую-то несла про погоду. Куда-то приглашала.
— Куда?
— Я не понял, — сказал Максим. — Связь прервалась. Звякнуть уточнить?
Алиса проигнорировала вопрос.
— Это не та ли, что в субботу весь вечер сверлила меня взглядом? Тощая такая, остроносая? Часто ты с ней общаешься вне работы?
— В первый раз!
— Ну, вот, — сказала Алиса. — И как теперь, блин, тебя хотя бы на пару дней одного оставить?
Губы ее обиженно выгнулись.
— А зачем меня одного оставлять? — спросил Максим.
— Мы с отчимом сегодня уезжаем. Вечером. Где-то часов в восемь. В Глебовку, в бабушкину деревню.
— Зачем? Ты же говорила, что там все сгорело.
— Так и есть, — сказала Алиса. — Но дядя Витя, все же, хочет проверить. Будем искать клад.
— Что будете делать?
— Искать клад, — повторила Алиса. — Витя даже лопату с собой берет. Все серьезно, по-взрослому.
На удивление Максима, девушка отреагировала озорной улыбкой.
— Я рассказала ему о том, что бабушка раньше жила в Москве, на Старом Арбате. И мама там родилась. Представляешь, в самом центре Москвы! Уже потом они перебрались в Глебовку.
— А почему уехали?
— Мама не знает. Она маленькая была, когда переезжали в деревню. Жизнь на Арбате она плохо помнит. Ей запомнилось лишь, что уезжали в спешке. Очень много вещей оставили в квартире. Она потому этот переезд и запомнила, что лишилась нарядов и игрушек, которые не поместились в чемоданы. Вот дядя Витя и решил, что если детские вещи бросили, значит, увозили какие-то ценности. Нафантазировал всякого. Он сейчас нигде не работает. Так, халтурит иногда. Сказал, что раз время у него есть, то почему бы и не съездить в деревню. Вдруг что-то удастся отыскать.
— Там местные, думаю, уже все просеяли, — сказал Максим. — Уж детвора-то точно заглянула под каждый камень. Они такое любят.
— И мама так считает, — сказала Алиса. — Она не едет с нами. О детстве в деревне у нее не самые приятные воспоминания. Возвращаться туда она не желает. А вот мне, блин, отвертеться не удалось. Буду в качестве законной наследницы.
— Когда тебя ждать?
— Послезавтра вернемся. Ближе к ночи. Утром будем в деревне. До вечера. Ночевать собираемся в гостинице райцентра. Обратно выехать хотим на рассвете, до жары.
Максим сгреб Алису в охапку, провел ладонью по ее гладкой коже, сопротивление не почувствовал.
— Две ночи один? — сказал он. — Ты жестокая! Придешь ко мне в четверг?
Алиса сделала вид, что задумалась. Затем посмотрела на Максима с показной строгостью.
— Надеюсь, что один! Я уж проверю, будь спокоен, чьи тут волосы останутся на подушках!
— Так ждать тебя?
— Не знаю, — сказала девушка. — Если получится. Созвонимся.
Глава 5
1.
— Максим, здравствуйте!
Девушка взобралась на стул у стойки бара. Волосы собраны на затылке. На груди табличка с именем Анжела.
— Привет. Работаешь? — сказал Максим. Смахнул со лба капельку пота.
Сегодня утром кондиционер малого зала нагло впал в кому. Вызванный по тревоге директор, еще два часа назад обещавший решить эту проблему, снова с кем-то ругался по телефону. Обрывки его слов можно было различить даже в баре.
— У меня завтра снова выходной, — сказала Анжела. — Вы вчера были очень заняты? Я ждала, что вы освободитесь и перезвоните мне. А потом, вечером, я уже не могла гулять. У меня были занятия йогой. Простите.
— Ты занимаешься йогой? Молодец, — сказал Максим, сделал глоток воды. Кубики льда звякнули о стенки стакана. Вновь провел полотенцем по голове.
— Вы уже так натерли лоб, что он блестит. У вас на голове совсем волосы не растут?
— Растут. На затылке. Но я их сбриваю. Старый я уже.
— И совсем вы не старый! Девочки говорят, вы можете заниматься сексом несколько часов без перерыва. А можно и мне попить?
Максим налил в высокий стакан воду, помедлив, уронил туда же два куска льда. Поставил перед Анжелой. Завершающим штрихом явилась изогнутая соломинка для питья.