— Наверное, нет, — кивнула я. — Мы можем наконец забыть о Сюзанне?

Он улыбнулся.

— Да. Может, стоит отправить Геркулесу сообщение и сказать ему, что…

— Нет! — воскликнула я. — Детские перепалки пора прекратить. Я не смогу пожаловаться Сестринству на Геркулеса, если ты продолжишь ему писать.

— И то верно, — признал Ястреб. — Просто ненавижу оставлять за ним последнее слово. Он отлично знает, как меня выбесить. Так всё переиначивает, например, как с этой репликой про горло.

— О да, Геркулес отлично знает, как тебя выбесить, — подтвердила я. — И тебе стоит прекратить отвечать, просто разворачивайся и уходи. Иначе эта вражда будет вечной, и однажды Геркулес найдёт способ нас рассорить. Ты потеряешь контроль и сделаешь что-то, чего я не прощу.

Я перевела дыхание и взглянула прямо ему в глаза.

— Ястреб, ты должен решить, хочешь ли ты выбрать эту ребяческую борьбу с Геркулесом или взрослые отношения со мной. Оба варианта одновременно вряд ли возможны.

Мой ультиматум напугал Ястреба. Он суетливо закивал.

— Ты права. Заканчиваю нашу вражду прямо сейчас. И пусть последнее слово останется за Геркулесом b0b102.

Если бы эти слова произнёс Майкл, которого я встретила в реальном мире, я бы поверила. Майкл был неуверен в себе, уязвим и очень человечен. Он боялся, но всё равно совершал храбрые поступки. Ребёнком он сбежал бы от хулиганов, но сейчас боролся за справедливость. Его эмоции были незрелыми, но он хотел повзрослеть. И я любила его за всё это.

Ястреб во многом походил на Майкла, но с той огромной разницей, что сверкающая легенда Игры застыла во времени. Как бы он ни хотел прекратить ссору с Геркулесом, сколько бы ни обещал мне, что всё закончено, ничего не изменится. Закончить вражду мог только изменившийся Ястреб, а измениться ему не давала Игра.

Я переживала за разрыв в возрасте между мной и Ястребом, думала, он слишком стар для меня, но проблема лежала в другой плоскости. Ястребу требовалось повзрослеть, но он не мог. Мне оставалось или принять это, или уйти, а уйти было так тяжело после всего, что мы пережили вместе.

Мои мысли прервал звон колоколов. Я огляделась.

— Что это?

— Звон созывает всех на танцевальную поляну. Мы вместе посмотрим фейерверк, а потом Кассандра официально представит тебя семье. Затем для танца с тобой выстроится длинная очередь мужчин, но я надеюсь, что парочку вальсов ты оставишь мне.

— А ты танцуешь? Только не говори, что Майкл умел.

— Не умел, конечно. Несколько столетий назад Кассандра заставила меня научиться танцевать, поэтому ноги я тебе не оттопчу. Идём уже. Представлю тебя Маркусу. Лучше сразу покончить с неприятным.

Я вздохнула и взяла его за руку.

— Маркус так плох?

— Он может быть совершенно очаровательным, но внезапные перепады настроения… Не переживай. Я буду рядом и прослежу, что это не тот самый случай.

Я не хотела спрашивать, что такое “тот самый случай”. Мы вернулись на танцевальную поляну, где уже собралась толпа. Некоторые разбились на группки и болтали, другие сидели за столами. Одинокий мужчина за ближайшим столиком поднял глаза. Он внимательно рассмотрел меня и снова занялся перекладыванием сосновых шишек на столе. Краешком глаза я следила за ним, пока Ястреб проводил меня мимо.

— Кто это? Я его не узнаю.

— Это Мыслитель. — Ястреб улыбнулся. — Ты его не узнаёшь, потому что он никогда не покидал Небеса. Мыслитель любит порядок и последовательность. Во всех судебных процессах на Небесах он выступает как судья и присяжный одновременно, потому что все знают: он не будет помнить про личные симпатии или антипатии при принятии решения и выборе наказания. А теперь приготовься познакомиться с Маркусом.

Мы подошли к мужчине с короткими тёмными волосами, одетому в римском стиле. Он в одиночестве сидел на скамье, люди обходили его стороной. Тор и Кассандра стояли неподалёку, беседуя с группкой мужчин. Вся компания пристально следила за Маркусом.