Лукас постучал по своему наушнику.

— Всем привет. Форж, Кейден и Матиас, теперь можете войти.

Он дождался, пока они вернутся в комнату, и заговорил вновь.

— Эмбер, Адика и я просмотрели послание Фран. Похоже, кто-то, называющий себя Юпитер, завербовал Фран и еще двух людей для выполнения заданий против улья. Интересно, что Юпитер назвала троих своих последователей Венера, Меркурий и Марс. Между этими именами есть связь, которую наш улей держит в строгом секрете, поэтому о них должен знать очень ограниченный круг людей.

Он помолчал.

— Фран была Венерой. Она отправилась на встречу с Меркурием и Марсом, притворившись Юпитер и надеясь выяснить детали заданий и личностей остальных заговорщиков. Должно быть, Фран допустила ошибку, которая ее выдала. Полагаю, она сказала Меркурию и Марсу, что отдала информацию коллеге по работе. Фран надеялась, что это удержит их от причинения ей вреда, но все же ее убили.

— Или Меркурий, или Марс — это наш поджигатель, Мартин, — произнес голос Гидеона. — Похоже, второй человек убил Фран в припадке гнева. Затем Мартин перенес тело Фран в складской комплекс, стараясь представить дело случайным убийством, и устроил пожар в подразделении безопасности в попытке уничтожить информацию Фран и убить обладающего ей коллегу.

— Согласен, — сказал Лукас. — Таким образом, мы преследуем три цели, называющие себя Юпитер, Меркурий и Марс. Юпитер не предпринимает действий сама, но отдает приказы остальным. То ли Меркурий, то ли Марс — это наш дотошный поджигатель, Мартин, а у другого бывают моменты неконтролируемой агрессии.

— Так что нам делать дальше? — спросил Адика.

— Юпитер — ключ к решению, — ответил Лукас. — Она завербовала остальных. Это означает, что она или знала их лично, или имела доступ к их записям в службе законопорядка.

Адика застонал.

— Но мы ничего не знаем о Юпитере.

— Знаем, — возразил Лукас. — Мы знаем, что Юпитер обладает доступом к высоко секретной информации. Когда я вернусь в отдел, моя тактическая группа выяснит, какие импринтинги могут включать эти данные, и…

— Простите, что вмешиваюсь, — послышался голос Меган, — но я получила сообщение от врачей Рофэна. Его жизненные показатели растут.

— Это значит, он реагирует на лечение? — жадно спросила я.

— Да.

— Верхотура! — завопили в унисон Форж и Лукас.

Я закрыла глаза, потянулась к разуму Рофэна и улыбнулась.

— Да. Рофэн пока без сознания, но его мыслительные уровни явно сильнее, чем раньше.

— Рофэну придется остаться в медицинском коконе еще, по крайней мере, день, — предупредила Меган. — Но по всем признакам, он должен быстро поправиться.

— А другие пациенты? — спросила я.

Меган, казалось, засомневалась, но ответила.

— Большинство из них реагируют на лечение.

— Большинство? — тревожно переспросила я.

— Один пока не отреагировал, — пояснила Меган. — Есть еще маленький шанс, но…

Тон Меган сказал нам, что шанс действительно очень мал. Наше праздничное настроение внезапно угасло.

— Нам лучше вернуться в отдел, — хмуро сказал Лукас. — Рофэн поправляется, а у нас есть работа.

Мне не требовалось читать его разум, чтобы понять, о чем он думает. Один из больных в критическом состоянии, возможно, умрет. Лукас не хотел, чтобы я была здесь, когда это случится. Не хотел, чтобы я видела наполненные скорбью умы. Я и сама этого не жаждала.

Мы вернулись в комнату ожидания номер три, чтобы забрать остаток группы альфа. Сияющие счастьем лица Эмили, родителей Рофэна и его брата показывали, что они не слышали о другом пациенте, не реагирующем на лечение. Прощаясь, мы не упомянули об этом. Нужно дать им возможность порадоваться новостям о скором выздоровлении Рофэна, не мучаясь чувством вины из-за возможной смерти другого больного.

Когда мы вышли из ожогового центра, Адика остановился возле ударной группы бета Сапфир, чтобы вежливо попрощаться с ее лидером, Мюрреем. Я издалека услышала музыку, доносящуюся от развязки траволаторов перед нами, и увидела нескольких бродячих артистов, собравшихся на открытой площадке и устроивших экспромтом представление для толпы прибывающих пассажиров.

Когда мы подошли к развязке, мой разум автоматически потянулся к артистам. Здесь были два танцора в украшенных драгоценностями костюмах, несколько музыкантов и человек в наряде комического монстра с бугристой спиной. Танцующие мужчина и женщина излучали то же удовольствие, что и моя ударная группа, веселящаяся на тренировках. Музыкантов увлекла их музыка. Мужчина в костюме комического монстра думал…

"…было бы гораздо проще, если бы Марс сдержал свой гнев, а не взорвался и не убил.."