— Конечно, нет.

Я осторожно протянула левую руку и пригладила мятежную прядку волос Лукаса. Его тепло успокаивало, и я провела ладонью по его щеке, ощущая, как гладкая кожа сменилась щетиной возле линии подбородка. Лукас оставался со мной с момента возвращения в отряд и не успел воспользоваться кремом для бритья.

— Тебе снова удобно меня трогать? — спросил он.

Я скривилась, затем прильнула к нему и положила голову на его плечо.

— Да. Я очень перенервничала. И пока не вернулась сюда и не обняла тебя, не сознавала, что…

Я прервалась и сморщилась, вспомнив, как испытала отвращение от тепла живого дышащего Лукаса.

— Ты испытывала остаточные эффекты от ментального контакта с Логаном, — закончил за меня фразу Лукас.

— Да. Когда я читаю разум дикой пчелы, то вижу мир его глазами, разделяю его мысли и переживаю его эмоции. Это часто мешает, но эффекты никогда не длились так долго. Полагаю, их было сложнее стряхнуть, поскольку я страдала от головной боли.

Лукас помолчал, затем заговорил вновь.

— У тебя болела голова с начала рейда?

— Нет. — Я попыталась обдумать события вылазки. — Впервые я это заметила, когда читала разум Логана.

— Это было до или после того, как мы определили, что труп — это Фран?

— До.

Лукас нахмурился.

— Ты в этом уверена?

— Да. У меня точно болела голова, когда мы обсуждали позицию Логана.

— После того, как мы идентифицировали тело, ты с трудом следовала инструкциям, — сказал Лукас. — Я ошибочно решил, будто ты страдаешь от шока, обнаружив, что Фран мертва. Я не понимал, что твои проблемы начались до этого. Ты достаточно восстановилась, чтобы меня прочитать?

Я потянулась к его сияющему разуму. Мыслительные уровни проносились с потрясающей скоростью, постоянно разделяясь и сливаясь, великолепным каскадом спускаясь в подсознание и дальше. Я не могла ухватить слова, но видела изображения фото с сегодняшнего рейда, в основном, мое лицо. Лукас анализировал, что именно со мной произошло.

— Да, — сказала я.

Лукас перешел на сокращенную быструю речь, которой часто пользовался, чтобы сэкономить время в разговоре со мной.

— Важно телепату восстановиться контакт целью.

Я сфокусировалась на верхнем уровне его разума, где могла видеть полные предложения из предвысказанных слов. Лукас говорил, что важно дать телепату достаточно времени на восстановление после контакта со сложным разумом цели.

— После срочной вылазки отряд телепата получает обязательные двадцать четыре часа на отдых, — продолжил Лукас. — Я решаю начать отсчет с этого момента, а не с конца рейда. Если у тебя возникнут еще проблемы сейчас или после следующих рейдов, полагаю, нам придется увеличить период восстановления до двух или трех дней.

Я сморщила нос.

— Это будет несправедливо по отношению к другим телепатам. Если я получу на восстановление больше времени, чем они, значит, им придется работать тяжелее, чтобы это компенсировать.

— Эмбер, ты читаешь цели на более глубоких уровнях, чем другие телепаты. Ты сильнее чувствуешь эмоции. Иногда это может быть невероятно полезно, но также подвергает тебя гораздо большему стрессу.

Я видела, что Лукасу не нравится это говорить. Мне не нравилось это слышать.

— Увеличение восстановительного периода время от времени не станет несправедливостью по отношению к другим телепатам, — продолжил Лукас. — У них есть свои слабости. Все отряды телепатов постоянно подстраиваются и передают друг другу дела.

Он замолчал, и я увидела, как блестящие уровни его разума внезапно потемнели, словно их накрыла тень.

— Эмбер, для тебя жизненно важно использовать время, необходимое для полного восстановления после срочных вылазок. Твой вид под конец рейда, твоя боль и дезориентированность испугали меня. Тридцать лет назад наш улей потерял Йорка. Семь лет назад — Оливию. Мы не должны потерять тебя.

Меня поразило упоминание Йорка и Оливии. Все в моих рабочих группах знали о двух последних телепатах, которые сломались под давлением чтения умов. Людям в моем отряде требовалось это знание, чтобы не дать подобному случиться со мной, а я неизбежно видела, как некоторые из них обдумывали детали.

Йорк покончил с собой. Оливия была еще жива, но едва ли могла пользоваться телепатией. Никто не говорил о ней и не включал в число действующих телепатов. Фактически, до сих пор при мне лишь раз называли имена Йорка и Оливии — в самом начале моих тренировок. Тогда я заставила Лукаса поговорить о них. Если сейчас он по своей воле упоминает их, значит, действительно испуган моим состоянием.

— Хорошо. Если ты когда-нибудь сочтешь, что мне нужен дополнительный отдых, я приму это решение. — Я села. — Не буду спорить с тобой о закрытии отдела на обязательный отдых до завтра в это же время, но мы можем поговорить о Фран? Меня беспокоят несколько вопросов.