София молчала, задумавшись. Про привороты она знала мало — точнее, она про них почти ничего не знала. Кроме того, что они запрещены законом.

— Айл Дайд… Вы можете объяснить, почему он не подействовал? Или это секретная информация? — Не секретная. А не подействовал этот приворот по той причине, что вы кого-то любите, София.

Кажется, она покраснела — щекам вдруг стало очень жарко. — И любите сильно, — продолжал Гектор, внимательно глядя на нее. — Чем сильнее чувство — тем меньше влияния у приворота к другому человеку. Тот, кто пытался вас отравить, про это, разумеется, слышал. Но он к вам в душу не заглядывал, поэтому и не понимал, что в привороте нет смысла.

Защитница… Лучше бы она не спрашивала! Хотя Дайд… он ведь не может знать, кого именно любит София? Не может, да?..

— Имейте в виду, — сказал Гектор, поднимаясь, — я доложу обо всем императору. Принимать решение о дальнейших действиях следствия будет он. — А… — София тоже встала. — А какое наказание предусматривается за приворот? — В зависимости от ущерба. В вашем случае это может быть денежная компенсация в довольно-таки большом размере.

Фу. Противно. Она поморщилась, и Гектор, усмехнувшись, добавил: — И не надо отказываться от этих денег. Не проявляйте лишнее благородство, София.

— Вы полагаете, благородство бывает лишним? — спросила она тихо, и очень удивилась, когда Дайд резко произнес: — Бывает. Особенно когда дело касается зарвавшихся от собственной безнаказанности иди… — Он кашлянул. — Ладно, я пошел. Отдыхайте, София.

— Спасибо, айл Дайд, — ответила она, глядя на то, как дознаватель быстро и раздраженно идет к двери. По этой случайно оброненной фразе София поняла, что Дайд крайне не любит императрицу. ***

Гектор зашел к императору сразу после того, как малый зал для совещаний покинул дипломатический комитет. У Арена от иностранных проблем и предложений уже голова трещала и разламывалась, и желание лечь спать усилилось до абсолютного. Причем было неважно, куда, хоть на стол или пол — лишь бы горизонтально.

Дайд, честь ему и хвала, рассказал обо всем за пять минут, и чем больше рассказывал, тем сильнее Арен злился на жену. — Во вторник София и Александр ходили в оранжерею. Ее величество показывала им орех баодуба и попросила вашу аньян помочь раскрыть створки ореха. София помогла, но укололась шипом. Охрана вам не доложила об этом, но у них на это и причин, на мой взгляд, не было — баодуб безвреден, девушка чувствовала себя нормально, ни на что не жаловалась. На шипы ореха, по всей вероятности, было нанесено приворотное зелье. Это умозаключение, ваше величество, прямых доказательств у меня пока нет.

— Да больше некому, — пробормотал император. — Не копайся, не трать время. Гектор согласно наклонил голову.

— Единственное, о чем известно совершенно точно — все ингредиенты для зелья есть в лаборатории оранжереи. Там же и зелье можно было приготовить. Один из сотрудников на днях видел, как ее величество что-то варила, но что, не знает, не приглядывался. Проблемы могли возникнуть только с одним ингредиентом. Для того, чтобы приворот сработал, необходимо было достать… м-м-м… частичку Адриана. Какую-то органику, что угодно — волосок, ноготь, каплю крови, слюну…

— Он сам дал?

— Я сейчас с ним разговаривал, и он рассказал следующее. Во вторник ее величество спрашивала его, как он относится к Софии, нравится ли она ему, он ответил, что да, и была бы возможность, он ее не упустил бы. Затем ее величество показала ему розы, которые стояли у нее на столе, сказала, что это новый сорт. Одна из роз уколола Адриана в палец. Он не придал этому никакого значения и сейчас с трудом вспомнил — пришлось задавать наводящие вопросы. А когда сопоставил факты, перепугался так, что я окончательно уверился — он действительно ничего не знал.

— Адриан просто был подходящей кандидатурой, — усмехнулся Арен. — С удовольствием воспользовался бы подвернувшейся возможностью, если бы София полезла на него сама. Но так как не воспользовался — значит, не знал про приворот. Что ж, мне все ясно, Гектор. Спасибо, что разобрался в этом деле.

— Как прикажете поступить дальше? — Я сам разберусь и с Викторией, и с Софией, — ответил император устало. — Да, кстати. Почему приворот настолько слабо подействовал? Виктория ошиблась с формулой?

— Нет, не ошиблась. Привороты плохо действуют на тех, кто уже кого-то любит. По-видимому, вашу аньян интересует другой человек, поэтому она не восприняла приворот так, как должна была. Странно, но почему-то, когда София признавалась императору в любви накануне, он так не удивлялся.

И только потом, после удивления, к Арену пришло ощущение теплоты и благодарности. Она его любит. И это правда. Даже привороты не действуют. С трудом удержавшись от торжествующей улыбки, император сказал: