— Нашёл… — запнулся Гензель, — там… — махнул в сторону открытой двери.

— Знаешь, где твоя хозяйка? — внимательно следил за выражением лица мальчонки.

— Не знаю… — словно раздумывал. — Она не взяла маленькую лошадку.

— Как ты сказал?

От стука захлопнувшейся от сквозняка двери, котёнок юркнул на пол, устремляясь под столик у кровати. Гензель рванулся за ним:

— Куно, туда нельзя! — тащил его, уцепившегося за коврик, за задние лапы. — О! — Оставил кота в покое, выковыривая что-то из длинного ворса ковра.

Тоненькая паутинка золотой цепочки со скользнувшим с неё крестиком в пальцах мальчишки смотрелась необычно. Он подхватил крест, передавая господину.

Бригахбург больше не сомневался. Он уже знал, как всё произошло. Таша не сбежала и не уехала добровольно, её увезли силой. Его маленькая Пташка защищалась и ранила напавшего. Не хотелось думать, что на клинке её кровь. Перед взором встал хромающий Фальгахен с разодранным лицом. Всевышний, его женщине пришлось пережить такое… И это ещё не всё. Она там, опоенная и связанная, в его карете. Почему не заглянул в неё при встрече? Что ещё предстоит пережить Таше, пока он нагонит похитителей? Заложил за пояс панцербрехер брата. Чего-то не хватало для полного понимания произошедшего. Какой-то детали. Быстро схватив за плечо пискнувшую служанку, подтянул к себе:

— Ты сегодня прибиралась здесь?

— Д-да, господин. — Глаза Амали округлились от страха.

— Что было не так? — сильнее сжал её плечо.

Прислуга глянула на Хенрике, хватая открытым ртом воздух. Медлила.

— Ну!

От его голоса служанка сжалась. Колени подогнулись:

— Опрокинутая скамья была посреди покоев, ковры смяты, ложе…

— Что «ложе»? — Услышав вскрик девки, усилил хватку.

— На одеяле была кровь. — Амали не сдерживала рыданий то ли от боли, то ли от того, что она испытала, когда бывшая экономка приказала спешно прибрать покои госпожи. От вида погрома и следов крови её долго лихорадило. Всё падало из рук.

Отбросив девку, Герард ухватил Хенрике за локоть:

— Ты ведь догадалась, что произошло, так? — Сверлил её злым взором. — Почему лгала мне? Будешь и дальше говорить, что никто ничего не слышал и не видел?

Женщина побледнела, слабея в его руках:

— Господин граф, я не могла сказать другое. Для нас всех будет лучше, если госпожу Вэлэри будут считать сбежавшей с женихом добровольно, нежели… — замолчала, закрестившись коротко, мелко. — Вы должны понимать, что… — Кивала на покачивающуюся Эрмелинду, уцепившуюся за спинку стула. — Нас некому защитить. Вы же видите, что мы бессильны.

— Я вижу другое, — шипел его сиятельство. — Почему не организовали погоню? Вас всё устроило. Мне-то нужно было сказать правду!

— Почему? Вы такой же, как и любой другой… гость…

— Я не любой!

— Мне об этом неведомо, — упиралась компаньонка, терпя боль от безжалостно сжавшихся пальцев на её локте.

— Я ещё разберусь с вами! Всеми! — рыкнул Бригахбург.

Стремительно сорвавшись с места, ни с кем не прощаясь, направился к выходу, роняя на ходу:

— Когда очнётся пфальцграф, скажете, что я забрал всех свободных воинов. — Зажал в ладони крестик Птахи.

Глаза наткнулись на вырванный паз дверного засова. С силой грохнув по полотну двери, взвыл. Не от боли. Её он не чувствовал.

За ним увязался плачущий мальчонка, за которым бежал напуганный котёнок:

— Вы ведь вернёте её, да?

Не оборачиваясь, бросил коротко, уверенно:

— Да.

— Господин граф! — на выходе из патио его догнала женщина. Та, которая сидела у постели хозяина. — Простите меня, но я должна вам сказать…

Требовательные и настойчивые нотки в голосе заставили Герарда остановиться и обернуться:

— Я видел вас у ложа фон Россена. Вы кто?

— Экономка. — Она поправила сползающий на глаза чепец.

— Говорите.

— Госпожа Вэлэри не сбежала. Она бы никогда не бросила больного отца.

Да, он знал и это:

— Всё?

Женщина вздохнула:

— Хозяин утром собирался отказать господину графу. Я присутствовала при последнем его разговоре с госпожой Вэлэри. Подозреваю, что господин Фальгахен увёз её силой.

— Почему вообще дошло до такого? — Он словно сорвался с цепи. Сдерживаемая злость рвалась наружу. Сейчас у него было только одно желание: убивать. — Почему привечали Фальгахена? Я же всё написал пфальцграфу и просил дождаться меня! Почему госпожа Вэлэри не дождалась меня? Это же так просто!

Торопился к казарме. Рядом с ним, сбиваясь с быстрого шага, спешила Хельга. Её глаза горели негодованием. Она всё скажет этому самоуверенному… Подходящих слов для определения не находилось. И пусть её после этого накажут!

— Ждать? Кого? Когда? — Задыхалась от волнения. — Вы отписались пустыми, ничего не значащими фразами. Она рассказала мне, что вы были её женихом и должны были приехать неделю назад. Она верила вам и продолжала ждать. — Графиня торопилась, опасаясь, что её прервут. — Выдерживала давление со стороны женихов, отца, устраивающего её благополучие, пока тот не осознал свою ошибку и не отменил сговор. Вы не знаете, сколько ей пришлось пережить за это короткое время. А после рассказа господина Фальгахена, она вас уже не ждала. — Набрала полные лёгкие воздуха, выдохнув: — Он рассказал о вас… Всё рассказал!