Дорога до стаба неожиданностей не принесла. Ментат на воротах тоже задал лишь стандартные вопросы про отношение к Внешникам, Мурам и не имеется ли у въезжающих намерения причинить вред стабу, зарегистрировал Бабку и внучку, за что затребовал по пять споранов за каждую, жмотяра, и отвалил.

Впустили в гостевой квартал тоже без вопросов, и пока ехали до заправки, Босой с интересом осматривался. Гостевая часть стаба явно была приспособлена для приёма караванов и представляла собой длинный коридор с заведениями и мастерскими по обеим сторонам, а также заправочными колонками на равном расстоянии друг от друга. В настоящий момент коридор был свободен, лишь в открытых воротах мастерских была заметна какая-то деятельность, и кое-где стояли машины типичного для Улья вида - обшитое металлом шасси грузовиков и внедорожников.

Видимо, о произошедшем было известно уже всему стабу, так как общество при их появлении побросало работу и с интересом глазело на них без зазрения совести. Когда остановились возле ближайшей к выезду заправки, появившийся со счастливой улыбкой на лице мужичок затараторил:

– Вот и наши герои! Крота завалить - это вам не фунт изюма съесть, тут в одиночку не справиться. Вы же командой работаете? Когда остальные подтянутся, чтобы мы к встрече успели подготовиться? Да мы и сами собирались Крота завалить, но больно умным и хитрым был, всё никак не давался; небось, кучу жемчуга с собой носил? Красную, небось, подняли, а может, и не одну, а горох и в руку не влез, не говоря про спораны?

– Сколько за полный бак?
– не обращая внимание на вопросы, спросил Босой.

– Кризис нынче с топливом, так что вздорожала заправка, но для наших героев со скидкой предложить могу – ощерился мужичек, - за красную жемчужину организую всё быстро и в лучшем виде.

– Не кипешуй, Босой, - раздался в наушниках голос Нолда, - как только мы у ворот появились, из стаба три группы выехали, так что пока они засаду не подготовят, торг не закончится. Задействуй Гробовщика, пусть постарается к концу торга цену сбить посильнее, а то я себя уважать перестану, если за ослиную мочу жемчугом платить придётся.

– Это кто тут верблюжьи лепёшки на алмазы меняет?
– включился в торг Гробовщик, с пыхтением вылезая из БТР.
– Тебе что, на нормальную водку споранов не хватает и палёную хлебаешь? Или со спека тебя так торкнуло? Надо Розе про эту хохму рассказать, как тут гостей обуть пытаются: может, ей лучше пару бензовозов в караван добавить и мимо такого жулья проезжать?

Дальше пошел торг с апелляцией к стыду, совести и авторитетам, изобилующий экономическими терминами, применяемыми всегда, когда откровенный грабёж нужно замаскировать красивой упаковкой.

С самого начала торга народ стал подтягиваться на бесплатное развлечение, а под конец собравшаяся толпа уже вовсю вслух комментировала происходящее и со смехом восторженно хлопала каждому удачному высказыванию и речевому обороту. Но всё когда-нибудь заканчивается, и заправщик, красный как рак, в конце концов озвучил свою предельную цену и, как Гробовщик ни возмущался, снизить её не смог. Окончательная цена, втрое большая, чем в Танковом, но всё же не заоблачная, заставила Босого дать команду заканчивать цирк и ехать дальше: - ещё с засадой разбираться надо и ночлег искать - в этом гадюшнике ночевать никто не захотел.

– Засада через три километра, - сказал в микрофон Нолд, - что с ними делать будем? Предлагаю из их обездвижить и сонными иглами проконтролировать, а проезжая мимо, пару выстрелов в воздух сделать и, не останавливаясь, ехать дальше. Они же нас жалеть не собираются, несмотря на то, что у нас дети на борту, - гранатомёт приготовили.

– Можно и так, или допросить можно сначала, кто это задумал, - парировал Босой, - оставлять за спиной неизвестных врагов не есть хорошо, да и пристрелить будет гуманнее.

Засада дрыхнет, - сообщил Нолд через пять минут, - как и те, кто на второстепенных дорогах ждал, а когда мы мимо них проехали, за нами крались. Пакуйте.

Когда, спустя пол часа, все были связаны, рядком сложены и ожидали допроса – настала пора поговорить.

Картина была живописной: связанная рука к руке, нога к ноге живая гирлянда вяло шевелилась и пыталась сесть, но сделать это мешали вбитые в землю колышки. БТР оставили метрах в ста пятидесяти, чтобы не травмировать детей звуками, если дело дойдёт до пыток. Разговор начал Босой, взявший с собой для подтверждения достоверности сведений Гробовщика, у которого был дар чувствовать ложь:

– Ну что, душегубы, добровольно каяться будете или стимулировать придётся? – спросил Босой.

Гирлянда прекратила ворочаться и затихла, настороженно уставившись на Босого, но становиться первым кающимся никто желания не выказал.

– Ну, значит, начнём с тебя, - выделил Босой из гирлянды одного по одному ему ведомым критериям, - рассказывай, а не то я тебе ботинок сниму, поймаю пустыша и привяжу так, чтобы он только до ноги зубами дотягивался, и пока он все пальцы не сожрёт, - разговор продолжать не буду. А если на твои вопли другие твари сбегутся, то ещё подумаю, стоит ли сразу вмешаться или мне вас столько не надо.