– Какое-то акционерное общество или концерн.

– Необходимо узнать точнее. Это очень важно. И советую тебе, будь осторожнее. Не очень-то влезай в эту аферу. Это может испортить тебе репутацию.

– Ты меня пугаешь, - сказал я откровенно.
– Но откуда такие подозрения? Что тебе говорил да Сильва, когда показывал магнолии?

– Он пытался выудить у меня, что я знаю о нейродине. Надо сказать, он делал это чрезвычайно умело. Ведь да Сильва, как ты сам видел, обаятельный хозяин дома, - она снова засмеялась.

– Ты повторяешься. Так что же ты ему сказала о нейродине?

– Все... что известно официально. К тому же, честно говоря, я и сама знаю немногим больше, а может, и меньше. Однако я не стала разубеждать его в том, что могу быть для него неплохим источником информации.

– Не ожидал, что ты способна на такую игру. Я был уверен, что он вскружил тебе голову...

– Мне надо будет как можно скорее повидаться с Боннаром. Если бы институт не находился под наблюдением соглядатаев да Сильвы, ты отвез бы меня туда сегодня же.

– Не требуй от меня нелояльности по отношению к семейству де Лима. Они мне доверяют. Вначале я должен был бы официально отказаться...

– Это исключено. Они сразу же поняли бы, в чем дело. Теперь ты не можешь идти на попятный. Пусть думают, что ты работаешь на них. Просто ты должен быть осторожным.

– Ты требуешь от меня слишком многого. Это противоречит адвокатской этике. Я не отношусь к разряду людей, которые...

– Понимаю, - поспешно прервала она.
– Пусть будет так. Но имей в виду тебе следует вести себя осторожно.

– А ты не преувеличиваешь? Что из того, что он спрашивал о нейродине? Любой может интересоваться...

– Ты помнишь начало генеральского путча против Дартеса? Это и есть тот самый полковник да Сильва...

– Который пытался арестовать Дартеса? Откуда ты знаешь?

– Он сам мне об этом сказал.

Площадь перед церковью была пуста. Жители деревни рано ложились спать. Только в одном окне - в доме владельца магазина - светился огонек.

Я поставил машину у колодца, как посоветовал да Сильва. Луна ярко освещала ступени и белый фасад церкви. Лишь с правой стороны несколько невысоких деревьев отбрасывали короткие рваные тени.

– А если Марио где-нибудь здесь поблизости?
– шепотом сказала Катарина.
– Если он нас заметит или уже заметил...

– Что делать. Прятаться мы не станем.

Тишину нарушал только далекий лай собак. Мы поднялись по ступеням вверх и остановились у боковой калитки. Я нажал ручку. Раздался металлический щелчок, и калитка, скрипя петлями, раскрылась.

Идти в темноте по саду было не очень приятно. Казалось, что за каждым деревом или кустом кто-то притаился. Наконец мы миновали обгоревшие стены пасторского дома и в глубине боковой аллеи увидели свет в окнах домика Альберди.

Горевшая в комнате лампа отбрасывала светлую полосу на цветник под окном и ближайшие кусты.

Из домика не долетало ни звука.

– Может, Марио еще нет...
– прошептала Катарина.

– Думаешь, нам стоит подождать?

– Пожалуй, в этом нет смысла. Если он нас заметит...

Я поднялся на крыльцо и осторожно постучал.

За дверью было тихо.

– Постучи громче.

Я несколько раз стукнул в дверь, теперь уже довольно сильно. Глухое эхо разнеслось далеко по саду.

Но и на этот раз внутри домика ничто не шелохнулось. Если Марио не успел еще добраться сюда и был где-то поблизости, мой стук мог насторожить его.

Я нажал ручку. Дверь подалась.

– Можно?
– спросил я, задерживаясь на пороге, но ответом мне была тишина.

Пройдя темную прихожую, я остановился в дверях комнаты. Она была пуста. На столе, рядом с раскрытой книгой, стояла чашка с чаем. Я потрогал ее теплая.

– Ну что?
– услышал я позади голос Катарины.

– Альберди был здесь несколько минут назад.

– Может быть, его неожиданно вызвали к больному?

– Возможно... Или же... вышел с Марио.

– Не видно, чтобы мальчик был здесь...

– Что будем делать?

Катарина задумалась.

– Надо подождать, - немного помолчав, сказала она.
– Но обстановка несколько усложняется. Если бы мы их застали дома, все было бы в порядке, а так... Ждать здесь в комнате? Это может походить на засаду. Ждать перед домом? Бессмысленно. Возвращаться? Еще хуже.

– Я и думаю... Прежде всего действительно ли мы должны опасаться, что Марио, увидев меня, опять попытается скрыться? Пожалуй, это преувеличение...