Альберди молчал, бессознательно кивая головой в такт каким-то своим мыслям, потом неуверенно сказал:

– Я обязательно должен прочесть сам...
– он еще раз кивнул головой. Однако, мне кажется, вы правы... А я был глуп... Какая наивность, - горько вздохнул он.
– Я не понимал, о чем он говорил... Интересно, когда Хозе это написал?
– вдруг вернулся он к обычному деловому тону.

– Сеньорина Дали утверждает, что "Грань бессмертия" - самое позднее из опубликованных произведении Браго. Возможно, он окончил эту книгу перед самой смертью, если, разумеется, отбросить фантастические предположения, будто последние книги Браго - результат работы машины, пишущей в его стиле.

– Она говорила об этом. Но из всего сказанного вами я делаю вывод, что это исключено. Я даже начинаю скорее верить, что Хозе жив, а в его гробу покоятся останки другого человека.

Я взглянул на часы. Комиссия могла прибыть с минуты на минуту, а я не успел выяснить даже половины того, что имело решающее значение для моего дальнейшего поведения. Следовало поторопиться.

– Вы позволите задать вам несколько вопросов? Прежде всего меня интересует младший Браго. Он что, действительно страдает какими-то психическими расстройствами?

– А что вам по этому поводу известно?
– Альберди подозрительно посмотрел на меня.

– Ваша сестра и шурин говорили, что Марио чувствует себя неважно, сказал я уклончиво, пытаясь скрыть замешательство.
– Впрочем, уже сам факт многократного бегства... Кроме того, нервозность, галлюцинации...

– О галлюцинациях вы слышали от моей сестры и шурина или от сеньорины Дали? Вспомните! Это очень важно.

Опять вместо того, чтобы отвечать на вопросы, священник задавал их.

– Я этого не слышал ни от сеньоры Долорес, ни от ее мужа. Однако я хотел бы узнать, не замечали ли вы раньше у Марио каких-либо психических нарушений?
– перевел я разговор на более безопасную почву.

Альберди некоторое время раздумывал.

– Видите ли...
– начал он не очень уверенно.
– На мой взгляд, он всего лишь несколько неуравновешен, а это не болезнь. То, что вы называете галлюцинациями, может иметь самое естественное объяснение. Если же подтвердится предположение, что Хозе жив...

Кто-то постучал в дверь ризницы. Священник открыл ее. На пороге стояла старая индианка.

– Приехали господа... Спрашивают ваше преподобие...

– Мы идем!
– коротко ответил Альберди и кивнул мне. Я тоже поднялся, но прежде чем мы вышли из ризницы, схватил его за рукав и задержал на минуту.

– Марио у вас?
– спросил я, понижая голос.
– Я хотел бы обязательно с ним поговорить. Помогите мне.

Он пристально посмотрел на меня, но я не почувствовал в его взгляде недоверия.

– Марио нет, - сказал он, словно оправдываясь.
– Вчера вечером здесь опять была ваша знакомая. Я уже знал, что сегодня должна состояться эксгумация, и сказал ей об этом. Она предложила забрать мальчика на весь день на прогулку. Для Марио это было бы слишком сильным потрясением. Я думал, вы знаете...

– Я не виделся с сеньориной Дали четыре дня.

– Откуда же тогда вы знаете о тех галлюцинациях?

– Я скажу вам позже. Сейчас у нас нет времени. Комиссия уже, наверное, ждет нас, - попытался я выиграть время.

В группе мужчин, ожидавших нас перед церковью, я лично знал только двоих: следователя Кастелло и де Лиму. Меня удивило присутствие какого-то почтенного, полного достоинства священника. Оказалось, это был отец Алессандри, близкий друг семейства де Лима и коллега Альберди по семинарии, а сейчас одно из наиболее влиятельных лиц в курии.

В качестве эксперта был приглашен профессор Гомец, известный специалист в области судебной медицины. Его сопровождал молодой врач-ассистент, а также дантист, в течение нескольких лет лечивший Хозе Браго. Видимо, деятельный де Лима не щадил ни трудов, ни денег, чтобы результаты экспертизы не вызывали никаких сомнений.

После взаимных представлений Альберди провел нас к кладбищенским воротам, где уже ожидали два деревенских полицейских и нанятые в деревне землекопы. Оставив одного полицейского у ворот, чтобы он не пускал за забор собравшихся зевак, мы по узкой тропинке двинулись между могилами. В основном это были заброшенные могилы бедняков, только вблизи церкви я заметил несколько памятников, вероятно поставленных много десятилетий назад.

Могила Хозе Браго находилась в глубине кладбища, почти у самой стены, идущей вдоль западного склона холма. На новой, по-видимому, недавно положенной плите блестели золоченые буквы и цифры. Мы остановились возле могилы, разбившись на группы. Следователь Кастелло, сопровождаемый протоколистом, подошел к Альберди и, чтобы все слышали, громко обратился к нему: