– Не слышал такого анекдота – улыбнулся мужчина – забавно. Я вас понял.

– Конечно, не слышали! – почти хамлю я – небось только на машине с персональным водителем ездите, в такси с юности не сидели. Оторвались от народа, понимаете ли!

– Оторвался – кивает мужчина – А вы забавный!

– Ох… – широко улыбаюсь я – да что такое?! Вы все как сговорились! Только сегодня ночью одна зубастая женщина мне так и сказала! И не один, кстати, раз! А потом предложила остаться с ней и насладиться вечным покоем.

– Согласились? – с живым интересом спросил хозяин кабинета.

– Нет. Не люблю я вечный покой! Для седых пирамид – ответил я искренне. Мне и в самом деле не хотелось вечно лежать на дне болота под ряской и питаться мозгами случайно забредших к болоту грибников. Не люблю я мозги – ни жареные, не сырые! Особенно – если в них тараканы.

– Вот и я – всю жизнь куда-то бегу, тороплюсь…а может стоило давно успокоиться и насладиться тихим семейным счастьем? – лицо мужчины сделалось грустным, даже как-то сразу посерело, глаза потухли и улыбка сошла с его губ, будто ее никогда и не существовало.

– Жена моя больна. Рак. В последней стадии, неоперабельный. Я сделал все, что мог, но никакие деньги не смогли ее поднять на ноги. Ей осталось совсем мало, потому я и торопился вас вызвать. Мне сказали, что вы можете помочь. И я заплатил столько, сколько вы сказали. Будем считать, что мы заключили сделку. Я свою часть выполнил, теперь время выполнить ваши обязательства. Пойдемте!

Он встал, и быстро пошел к двери. Толкнул высокую тяжелую створку, не оглядываясь, не проверяясь, иду я за ним, или нет – пошел по коридору быстрым шагом, почти бегом.

Идти пришлось минуты три, и вот уже дверь, которую решительно распахнул хозяин дома. За дверью – подобие больничной палаты, со всеми ее атрибутами, вплоть до системы искусственного дыхания и пирамидой экранов, на которых мелькали синусоиды, указывающие на состояние лежащей в постели женщины.

Она была без сознания. Белое как мел лицо обтянуто тонкой, почти прозрачной с восковым оттенком кожей. Щеки ввалились, но скорее всего она и будучи здоровой никогда не было эдакой «пышкой», если уж олигарх и женится на какой-то женщине, то это должна быть какая-то модель, либо актриса, что в большинстве случаев суть одно и то же. Бесталанные актрисы выступают моделями, а модели, которые вдруг становятся женами олигархов, желают поразить мир своей безупречной актерской игрой. И совершенно напрасно. Как говорит известная аксиома – «У кошки четыре ноги и хвост. Но не все, у кого четыре ноги и хвост – кошки»

– Вот! – сказал олигарх, и в голосе его послышалась боль – Вот так вот!

Я ничего не ответил. Осмотрелся по сторонам, увидел молодую женщину в белом, которая стояла у стены, возле небольшого белого кожаного дивана и держала в руках небольшой планшет, на котором я разглядел серую вязь текста.

Книжку читала – понял я – сиделка! А когда мы вошли – вскочила. И тут же приказал:

– Пусть она выйдет!

– Выйдите! – кивнул олигарх, и сиделка опрометью бросилась к дверям. Когда за ней захлопнулась дверь, мужчина глухим, напряженным голосом спросил:

– Что-то можно сделать? Вы – можете что-то сделать?

– Присядьте на диван – ответил я, оглядываясь в поисках табурета. Табурета не было, и я ничтоже сумняшеся уселся прямо на кровать к больной. Выпростал ее руку из-под простыни и застыл, сосредотачиваясь и погружаясь в прошлое…

«– Сука! Да чтоб ты сдохла! Не будет тебе счастья! Не будет! – молодая эффектная женщина явственно скрипнула зубами, и шагнула к высокому зеркалу, возле которого были разложены всевозможные косметические средства. Та, к кому она обращалась широко улыбнулась и показала блондинке средний палец:

– На! Видишь?! И заткни свою пасть, пока я ее совсем не закрыла! И не лезь мне под руку! Он мой! И только мой! Думаешь, я не знаю, что ты к нему клинья подбивала, тварь?! Жопой вертела перед ним?! Мерзавка! Подруга, называется! Да ты на рожу свою посмотри! У тебя рожа – как у деревенской доярки, кому ты нахрен нужна кроме залетного бандита?! А Петр – мой!

Девушка яростно оскалилась, и буквально зарычала, брюнетка (та самая, что сейчас лежит передо мной) отвернулась и шагнула к двери. И тогда блондинка достала небольшой пузырек, который лежал у нее в сумочке и открыв резиновую пробку острыми наманикюренными пальцами швырнула стекляшку в спину уходящей за порог девушке, одетой как и она в яркие пышные кордебалетные одежды. Та ойкнула, обернулась, стирая с шеи и плеч бесцветную жидкость, потом укоризненно помотала головой и усмехаясь вышла из комнаты.

– Будь ты проклята! Сдохни, тварь! – прошептала блондинка и зашлась в безудержных спазмах рыданий. Но рыдала она недолго. Быстро успокоилась, и занялась своим лицом, с которого частично сошел грим».

Следующая картинка:

«– Прости, Марин…не знаю, что на меня нашло! Мы же с тобой подруги! Да забирай ты его, не нужен он мне, старый пердун!

Блондинка сидит за столиком на набережной, у причалов видны множество яхт всевозможных видов, размеров и расцветок. Море. По набережной фланирует народ, яркое, слепящее солнце отражается от мелкой морской зыби.