– По работе… – выдыхаю я, сдерживая рвущиеся из груди резкие слова – Вот что, Варь…мне надо будет сейчас к Самохину съездить, поговорить. А потом я в райцентр поеду. Вместе съездим, или ты дома посидишь?

– Я с тобой! Не хочу дома сидеть! Насиделась уже – Варя мотает головой – Я дома уже все переделала, так что…с тобой! Вась…а можно я тебя спрошу?

– Спроси – настораживаюсь, понимая, о чем будет спрашивать.

– А вот та комната, в которой ты работал…она откуда взялась? И вообще – как она умещается в доме? Я хотела найти в нее вход, так и не нашла!

– Варь…давай об этом не будем, хорошо? Это моя тайная комната. И знать о ней не должен никто. Даже ты. Потому – забудь про нее. Совсем забудь.

Нет, я не стер ей память. Просто попросил забыть. Это неправильно, если я буду так манипулировать своей женщиной. Она этого не заслужила. В лабораторию я ее не пустил, запретил, она не обиделась. По крайней мере – внешне я обиды не заметил.

– Хорошо… – Варя слегка растерялась, но вроде бы не обиделась – Больше спрашивать не буду. Извини.

А может и обиделась. Но лучше так, чем стертая память.

– Обедать будешь?

– Обедать буду… – вздохнул я и встал из-за стола. Война войной, а обед…ну да, по расписанию. Чеканная истина!

Сразу после обеда поехали к Самохину. Вначале хотел один съездить, а потом уже вернуться и забрать Варю, но она запротестовала и сказала, что лучше подождет в машине – если я не хочу разговаривать при ней.

Перед выездом хотел полазить по инету, посмотреть какую-нибудь машину на автомобильных сайтах, но…как на грех, инет сегодня барахлил, связь еле-еле пробивалась через наши глухие леса, цепляясь за сухие ветки и увязнув в болотах. Говорю же – единственное здесь плохое обстоятельство – это отвратительный интернет. Даже и не знаю, что с этим делать…набаловался с хорошим инетом в райцентре! Ноут решил с собой взять – прямо в райотделе залезу в сеть и найду себе нормальную машину.

Дом закрыл, машину выгнал со двора, Варя запрыгнула на пассажирское сиденье – можно ехать. Через десять минут я уже у дома Самохина. Его самого не видать, но машина самохинская стоит во дворе – сам то ли на территории бродит, то ли обедает – время как раз обеденное. Звоню. Выходит его…прислуга? Не знаю, как ее назвать. В общем – домработница, так вроде их называли в советское время.

– Игорь Владимирович обедает. Зайдете?

Киваю, и следом за женщиной иду к дому. Самохиин сидит за столом, смотрит новости. Видит меня, приветственно машет рукой:

– О! Василий! Давай за стол, скорее! Борщ – просто отпадный! Степановна умеет борщ варить! Лучше, чем в ресторане!

– Игорь Владимирович, я ненадолго, и только что из-за стола, спасибо. У меня там еще Варя в машине сидит, ждет. Мне бы посоветоваться…поговорить. Я много времени не отниму.

– И Варю сюда давай! – не унимается Самохин, но когда я делаю скучную физиономию, сдается – Ладно, присаживайся. Наливай морсу, пей. И давай, излагай. Кстати, забор сегодня придут, поправят – с утра дел было куча, запарка, не сумели. Но не беспокойся, все сделаем! Кстати – вот времена настали, как девяностые возвращаются! В новостях сейчас сказал – целая война под Москвой сегодня была! Там какое-то охранное предприятие, типа чуть ли не ЧВК устроило бойню – то ли с кем-то воевали, кто-то на них напал, то ли между собой передрались, только трупов – немеряно! С гранатометов палили! С автоматов! И в девяностые такого не было, как сейчас! Я сижу и только охреневаю – что делается?! Ну и народ пошел… Про тебя сразу вспомнил – какая сука это по тебе палила? Не связано ли с вот этими событиями?

– Да ну нафиг – ухмыляюсь я – где та Москва, а где я. Хулиганье какое-то приезжало, точно!

Самохин внимательно на меня смотрит, глаза умные-умные, и такие…рентгеновские. Будто просветил меня насквозь, все кости рассмотрел, только вслух говорить не хочет. Ну ладно, веришь, не веришь – какое мне дело?

– Ну так что у тебя за дело такое? О чем речь? – с треском отламывает горбушку от буханки свежего хлеба, посыпает солью и натирает чесноком, поглядывая на меня – Зря ты отказался от борща! Ты только поглянь, какая сласть! Ммм!

Со смаком откусывает от горбушки и начинает хлебать красную жижу, в которой плавает белый островок сметаны. А я сходу бросаюсь в ледяную прорубь:

– Уволиться хочу из ментовки.

Смотрит, продолжает хлебать, понимающе усмехается:

– Это не после ли ночных событий? После таких дел и у меня бы под ложечкой екнуло! Не каждый день…вернее не каждую ночь из гранатомета по тебе садят! И в самом деле – кому ты так насолил? И что ты от меня хочешь? Какого совета? Уезжать собрался, или как?

– Или как. Хочу здесь поселиться, жить. Уезжать не собираюсь. Но и работать в ментовке больше не хочу. Копаться во всей этой грязи за жалкие тридцать тысяч рублей? Да и не в деньгах дело. Слушать тупой бред начальства, составлять протоколы на людей просто потому, что нужен план? Нет, это не по мне. С деньгами у меня проблем нет. Тетка мне денег оставила – в Америке жила, кое-что там нажила, а детей у нее нет. Вот меня и нашли ее адвокаты. Деньги я получил, и хорошие деньги. Теперь понимаете, почему больше работать в ментовке не хочу.