Ругательства продолжились, а Карим в это время…

Интересно стало человеку, вот и полез он по чужим комнатам. Инструменты у него с собой были, вскрыть замок — дело минуты…

Витек храпел, пьяный, да там и взять-то было нечего, а вот распятие парня заинтересовало. Ну и сунул в карман…

Что ему грозило?

Ну, кража, правда, не в особо крупных, но тут есть свои особенности. Взлом и проникновение — раз. Это уже от двух до пяти лет.

Стоимость похищенного — два. Не петуха с забора украл, а серебряное распятие, которое стоит…. Ладно, может, не так много оно и стоит, но есть еще историческая и культурная ценность.

Попытка сопротивления при задержании — три. Ирина не собиралась ее скрывать, вот еще не хватало.

А еще… тут, конечно, как повезет, но если вор попался, он может отсидеть и за себя, и за того парня. Так-то. Прицепят ему еще пару дел, которые по району не раскрыли, и пойдет он мотать срок. А ведь еще эмигрант. Что есть четвертый фактор.

Да, мы не нацисты… убивать никто не будет, но и адвокат будет государственный, и судья будет настроен строже, чем к Ване, или там, Сане…

Факт?

Увы.

Но сильно проливать слезы на этот счет не стоит. Это явление распространено повсеместно. Может, только Евросоюз, в котором (вот где лечить-то людей надо) предпочитают ущемлять своих граждан, а не всю ту наволочь, которая к ним приехала. Но там вообще… толерастия. Фу.

Ориентировочно от шести до десяти лет, и на свободу с чистой совестью и пустым карманом. На родину. Если он будет там кому-то нужен… считай — жизнь сломана. Но жалко воришку все равно не было. Противно.

Ирина позвонила Светлане Сигизмундовне, обрадовала ее, что распятие нашлось, проходит пока в качестве вещдока по делу, но скоро будет ей возвращено. И пошла домой.

Хотелось есть, спать, и вообще… устала. Волка ноги кормят…. Интересно, а где Кирилл бегает?

Кирилл прорезался ровно через три дня.

— Привет, как дела?

— Нормально. Что случилось?

— Мысль, что мне просто захотелось увидеться…

— Тратишь мое время. И свое тоже..

Ирина была рада услышать оборотня, но…

— Ириш, тут дело есть.

— Какое?

— Ты не хочешь со мной в район съездить? Частным образом?

— И что я забыла в районе?

— Там дети пропадают.

Ирина мигом посерьезнела. Можно любить или не любить церковь отстаивать свою независимость, но есть случаи, в которых надо помогать. В принципе.

— Подробности?

Подробностей было мало. Но…

Пока пропало четверо детей в возрасте до девяти лет. Девочки.

Никто еще не нашелся.

Не маньяк, не насильник… наверное. Кирилл потому и выехал на место. Да, в чем-то он служебно-розыскной оборотень, и не стесняется этого. Собачий нюх намного тоньше человеческого, добавьте человеческий ум, и получится убийственное сочетание. Машина смерти.

Но даже он не смог ничего вынюхать.

Ребенок вышел за околицу деревни. Все, дальше следы словно ветер стер.

Что происходит, как… четверо — за месяц, двое за последнюю неделю. При нем пропадали! Он приехал из-за второго ребенка, дочка знакомых, но ни девочку не нашел, ни следа…

Где дело происходит?

Да в соседней области.

Тут Ирина и поняла, почему ничего не слышала. Вон, у них дети пропадать начали, так во все колокола забили. А тут!

Четыре ребенка!

Да там половина области должна была на рога встать. Мало полиции и капитального прочесывания местности, там еще и ФСБ должно отметиться, и следственный комитет, и МЧС, и…

Проще сказать — кого там НЕ будет.

Водолазов — потому как моря нет. Все остальные будут. Хотя и водолазы тоже, если рядом речка есть. Есть?

Есть.

Только вот засада.

Искали, прочесывали, копали, извели все самогонные аппараты на сто километров вокруг и все незаконные промыслы, вроде браконьерства, но… детей не нашли.

Нигде.

Кирилл, как друг, оказался последней надеждой. Да, неясно, что он может сделать. Но вдруг?

Вдруг?

— Машина?

— Все равно я бы учуял. Не на вертолете же их увезли…

— А сколько времени назад пропала последняя девочка?

— Вчера.

— Могу попробовать поискать.

— Поищи, Ириш? Очень надо…

— Ладно, приезжай.

Кирилл вздохнул в трубке.

— А ты где сейчас?

— В общаге.

— Буду через десять минут.