Шрифт:
— А я по работе и приглашаю. Директор подозревает, что у них там воруют по мелочи…
— Камеры поставить карма не позволила? — не понял Саня.
— Жаба. Жирная и зеленая. Знаешь, сколько сейчас за них ломят?
— Да вроде недорого…
— Но воришка-то тоже будет знать, где они стоят. Если такие, которые недорого. А дорогие — ресторанчик небольшой. Да ты его знаешь, Сань. Это Самвеловская "Чайхана".
— Знаю. Сходите, человек хороший…
Ирина поняла, что ее не "клеят", а приглашают по работе, и успокоилась. Чего б не сходить?
"Чайхана" оказалась симпатичным ресторанчиком. Маленьким, всего на шесть столиков, но все были заняты. Люди сидели, сосредоточенно жевали, за стойкой распоряжались девушки в белом, в приоткрытую дверь виднелась кухня.
Тоже небольшая, но чистенькая.
Ни восточной пышности, ни украшений, ни каких-то невероятных занавесей — почти обычная столовая. Темное дерево столов и стульев, светлые стены и потолки.
Ирина бросила взгляд на стойку.
Хм, а цены чуть не в два раза выше? Вот та же самса с говядиной? Она по семьдесят рублей покупает, а здесь сто двадцать? И салат дороже, и лаваш…
— Дорого.
— Здесь дороже, да, но народ все равно ходит, — пояснил Сеня. — Самвел хорошие продукты покупает, ничего тухлого не кладет…
— Барев дзез [3] , товарищ участковый!
Сам владелец кафе себя ждать не заставил. Этакий типичный армянин лет пятидесяти, полный, усатый, с роскошными черными волосами, с легкой проседью, с белозубой улыбкой, которая заставила бы горько плакать стоматологов. А зачем они нужны при таких клыках?
Ирина с грустью вспомнила про свои две пломбы. М-да…
3
Барев дзез — "здравствуйте" по-армянски. Прим. авт.
— Самвел Аветисович! Рад вас видеть!
— Пообедаешь?
— Как обычно. Сначала разговоры, потом дела.
— Какие могут быть дела на голодный желудок? Да еще с тобой такая очаровательная девушка!
— Это не девушка, это стажер!
— Сеня, Сеня… девушка может быть стажером, но все равно остается прекрасной девушкой. И стыдно этого не замечать.
— Самвел Аветисович…
— Ну пойдем, поговорим…
Кабинет у директора был небольшой, но светлый и уютный. И опять без лишней восточной пышности. Единственное цветное пятно — ваза.
Вот та — да.
Роскошная, шикарная, явно авторская работа, изображающая извержение вулкана.
Коричневое стекло, красное, оранжевое…
Интересно, что можно в нее поставить?
Астры, огоньки, настурции.
Вот орхидеи или лилии смотреться не будут, а что-то такое — вполне.
Сеню усадили в кресло, Ирину устроили на диване, снабдили потрясающе вкусным кофе и подносом с восточными сладостями, и принялись рассказывать.
Проблема была простой.
Воруют.
Тащат, хоть и по мелочи, но неприятно. То столовые приборы, то продукты, то скатерти… и главное, и за руку не поймаешь, и обыскивать всех не станешь… дело-то минутное. Выскочил, якобы покурить, передать кому-то — и обратно.
Камеры ничего не фиксируют, хотя и стоит парочка, (но) поймать никого не удается.
Обидно.
Что самое плохое, Самвел старался создать хорошую атмосферу в коллективе, а из-за воришки и он начал волком смотреть, и люди друг другу не доверяют… плохо это.
Очень плохо.
Сеня вздохнул.
— Заявление пишем?
— Семен Игоревич, ты сначала с людьми поговори. Найди мне гадину, я уж сам разберусь…
— Самвел Аветисович…
— Да нэ стану я бить! Нэ стану! — от волнения в речи Самвела прорезался акцент. — Но на рынке эта тварь нигдэ нэ устроится!
— Ну, смотри сам. Поговорить — поговорю.
— Я сейчас скажу людям, пусть сюда приходят. Поговоришь, посмотришь…
— Каждый день тащат?
— Да.
— Ну, тогда давай приглашать. Ириш, будешь протокол вести.
— Так точно, — кивнула Ирина. И потянула бумагу из планшетки.
Эх, где вы, нетбуки и макбуки, почему вами не комплектуют участковых? Как удобно было бы набирать текст напрямую! Но — нет в мире совершенства.
Сеня опрашивал.
Ирина писала и писала.
Протоколы были похожими, как под копирку, имя, фамилия, отчество, нехитрые, вроде бы, вопросы… Классическая фраза: "С моих слов записано верно, мною прочитано". Число, подпись…
Люди.
Повар и двое помощников.