Сборная солянка, иначе и не скажешь.

Чернобородый, которого Ирина окрестила про себя "Главнюком" смотрел исподлобья.

— Чего надо?

— Поговорить, — просто сказал Федя. — Об этой ночи.

— А что не так было? Спали мы, — привычно отперся Главнюк.

Отперся бы. А так…

Ирина пробовала силы. И… ей жутко хотелось показать пальцем на младшего по возрасту бомжа, в драной джинсовой куртке. Заодно и окрестила его про себя "Младшим", вряд ли они представятся, а называть как-то надо.

— Спали? И он — тоже?

Главнюк покосился без особой симпатии.

— И он.

— А если его сейчас на пятнадцать суток закрыть? — припугнул Федя. — Запросто устроим…

— А если сейчас кого-то в овраге зарыть?

— А зарывалка не отвалится?

Найда ощерилась и тихо, грозно зарычала. Ирина подняла руки.

— Так, всем спокойно. Федя, не надо, никто не хотел сказать ничего плохого. Просто людям не хочется быть откровенными, но это их право.

— К правам обязанности прилагаются. А нет у тебя обязанностей, и о правах чирикать нечего!

Тут Ирина была полностью согласна с Федей. Но…

— У нас правовое государство, а не обязанностное.

— Так мы пошли? — напомнил о себе Главнюк.

— Давайте поговорим и пойдете, — предложила свой вариант Ирина. — Сами понимаете, мы тоже люди подневольные, служивые.

Найда, ощерившаяся и натопырившаяся, выглядела раза в полтора больше своего размера. И рычала очень грозно, подкрепляя слова девушки.

— Что я сделал-то! — заныл "Младший".

— Не делал, — согласилась Ирина. — Но ведь видел? Правда?

Бомжи переглянулись.

— Не под протокол, — убедительно сказал Федя. — Расскажите — и удирайте, если захотите.

— А то?

— А что — то? У нас свобода и демократия, правда, Найда?

Найда продемонстрировала полный набор свободно-демократических клыков. В два ряда.

Бомжи закономерно колебались.

Минут пятнадцать прошло только в уговорах, но потом Младший таки решил поделиться.

Переводя с народно-матерного, и убирая все эканье и меканье, он решил прогуляться. Неподалеку от кладбища расположена чебуречная. Закрывается она как раз в одиннадцать, к двенадцати на помойку выносят то, что не доели и не забрали… есть, чем поживиться. Вот там он и ждал.

Ожидания не были обмануты.

Собрав урожай, бомж по кличке Тюха отправился обратно домой.

Тут-то он их и увидел.

Двоих людей.

Вылезали они из большой машины, типа джипа. Номер?

Да кому он нужен? Но кажется, он в грязи был… нет, не обратил внимания. И на этих-то посмотрел потому, что один шел, а второго тащил на себе.

Явно ж человек без сознания.

Что пришло Тюхе в голову?

Да развлекушки мажорские! Как только эти щенявки не чудят! Привезти алканария и оставить среди могилок. То-то ему поутру будет весело! Лишь бы не рехнулся…

А еще на нем одежда, часы, наверняка, мобила, ботинки…

Короче, сам нажрался — сам и виноват.

Убивать Тюха не собирался, но поживиться за счет растяпы сам Бог велел. А потому продолжал следить.

Мужик оттащил свою ношу к свежим могилам, и недолго думая, вывернул из земли крест.

Вот тут Тюха ошалел.

Кресты не на ладонь вкапывают, а этот… этот его выдернул так, словно спичку из коробки. Не особо и напрягаясь.

Луна светила, все хорошо видно было. Почему Тюху не заметили?

Да кто ж его знает… вообще, для него здесь дом родной, а эти-то чужие, вот и не увидели. Да и сам он не дурак, с подветренной стороны зашел…

Ирина покивала и продолжала слушать.

Потом первый что-то делал на земле со вторым, а потом воткнул крест обратно.

Уже с человеком на нем.

Кровь Тюха не разглядел, и что человек прибит, тоже не понял. Но страшно стало… выражение "оцепенел от страха" не на пустом месте родилось.

Оставалось только смотреть.

Как мужик чего-то рисует вокруг креста.

Как что-то читает непонятное, пару слов Тюха услышал, ветер-то дул от них в его сторону, вот и донесло, но это явно был не русский язык.

А потом первый ударил второго чем-то в грудь и продолжил читать.

— Они рядом стояли? — уточнила Ирина.

— Ну да. Рукой подать.

— А прибитый не орал, не дергался?

— Нет.

— А вообще — шевелился?

— Н-нет, пожалуй.

— Опоили или обкололи, — кивнул Федя.

Ну да. Без сознания — это логично.

— А первый выглядел довольным, когда уходил? — дернул черт Ирину за язык.