— А много таких, кто пьет эту воду? — Максим чувствовал себя школьником попавшим в не обычный мир. Ему хотелось все понять и расставить по местам. Слишком мало материалов было в папке.

— Тех, кто хоть раз выпил, хватает. Тут и политики, и разные артисты, да и просто олигархи. Но вот так, чтобы постоянно… Таких единицы. Не дрейфь, ты вполне можешь войти в ряды этих избранных, — Илья Владимирович панибратски хлопнул по плечу Максима, и сразу переключился на деловой лад, — только не забывай о секретности, и не подведи нас. Жду завтра с утра с докладом. Будем работать. — Они распрощались.

Максим шел по гулким коридорам здания комитета, его отдел находился на другом этаже. Надо было пройти половину здания и спуститься по лестнице на три этажа. Периодически здоровался с проходящими мимо сотрудниками, но его голова был занята мыслями о Хранителях.

Вот кто важный элемент — хранители. От них есть реальная польза. Живая вода омолаживает и продлевает жизнь. Даже убирает незначительные болезни, как он убедился на самом себе. По всем материалам, собранным почти за сто с лишним лет, какой-либо пользы для государства от целителей нет. Да, их кровь лечит любую болезнь, в том числе и смертельную, но схватить их и использовать почти невозможно. Они практически не живут в реальном мире. Занимаются своими делами. Что-то делают, но вот что? То есть, все знают, например, о том, что в городе есть целитель, но кто это конкретно — не знает обычно никто.

В некоторых городах они сотрудничают с государством. Но таких — единицы. Очень мало информации. Уже одно это серьезно настораживает. Как так получилось, что о них ничего нет? Возможно, у полковников где-то припрятана папка по целителям. Наверняка, так и есть. Полковники тут служат со времен ВЧК и, скорее всего, всегда имели доступ к архиву. Думаю, они внимательно следят, чтобы данные о целителях и хранителях ни к кому не попали.

Что он знал о целителях? Появляются они в среднем раз в пятьдесят лет. Городов, где есть Дух, не один десяток по всему миру! Но при этом целители всегда остаются в тени. Другое дело — хранители. Многие их знают, они, как правило, публичные люди. Шато, например, давно сотрудничает с органами, да и Дед особо не скрывается. Кому надо, те о них знают. Но с другой стороны, хранители не так ценны, как целитель. Человек, который умирает от рака, не выздоровеет, даже если обопьется живой воды. В папках было достаточно много информации по этому поводу. У государства было хорошее снабжение живой водой, и не раз ставились различные опыты, проводились исследования, результаты которых занимали не одну папку в закрытом архиве. Но сейчас его главной целью был целитель. И, что очень хорошо, зацепок было достаточно много, чтобы его выловить.

Александр.

Встретились мы с Андреем около спорт бара. Пятница, вечер, — отличное время, чтобы отдохнуть и развеяться. Как раз к месту подвернулся футбольный матч. В бар уже набилось много народа. Матч только через полчаса, а мест уже нет. Мы не догадались забронировать столик заранее, и сели вдвоем у стойки, к счастью, там были свободные табуреты.

Не успел я отвернуться, а Андрей уже общается с молодой девушкой. И когда успел? Распушил перья, взял ей коктейль, сам пьет уже вторую кружку пива. Андрей у нас, в общем, золотой мальчик, мажор, в некоторой степени, но мне нравится, как друг. Не зазнается. Хотя вот в такие моменты всячески старается убить возможную конкуренцию с моей стороны. Познакомил нас. Девушку зовут Оксана. Милая, но, на мой взгляд, старовата. И чем она Андрею понравилась? Строит ему вовсю глазки. Ей лет двадцать пять, а то и тридцать. В баре полутемно, сложно понять. Уже смеются над чем-то. Я решил в беседе не участвовать. Что-то не нравилось мне в ней. Что-то было неправильное. Не знаю. В общем, я допивал неспешно свою кружку пива, и не зацикливался на этом вопросе. Андрей уже взрослый, сам разберется. А лезть — себе дороже.

Народу в баре все больше и больше. Мама сегодня на ночном дежурстве, домой можно не спешить. Андрей тронул меня за рукав:

— Я схожу в туалет, скоро вернусь, — я кивнул ему. Он допил кружку одним глотком и ушел. Оксана посидела молча пару минут, и тоже куда-то исчезла. Я пожал плечами и стал осматриваться. На экранах собрались команды, поют гимн. Андрея все нет. Решил сходить, предупредить, что матч начинается. Спустился вниз в подвал, зашел в мужской туалет, увидел ряд кабинок.

— Андрей, начинается! — крикнул я. Дверь одной кабинки дернулась, и я услышал приглушенный стон. Волна страха окатила меня. Время резко замедлилось, и я вдруг увидел себя, как будто наблюдал со стороны. Я видел, как сделал пару быстрых шагов к кабинке и распахнул дверь. На полу лежал Андрей. Я сразу заметил лужу крови, что вытекала из-под его согнутого тела. Он руками зажимал раны на животе. Я вдруг увидел его всего в необычной проекции: пульсирующий шар золотистого света в области сердца, от него расходились яркие светлые линии артерий и, чуть бледней, — сосудов, — по всему телу. В районе живота все было черно. И этот цвет на моих глазах постепенно растекался в разные стороны, поглощая свет. Не помню, как я выхватил перочинный нож и, ни о чем не думая резко полоснул себя по руке.

— Только держись, Андрюха, только держись, — шептали мои губы, а кровь с руки текла на его раны. Не знаю, сколько это продолжалось. Но вот черный цвет стал постепенно уступать место светлому. Я нарвал туалетной бумаги, и отмыл его живот от натекшей крови. Андрей все еще продолжал молчать. Только слезы катились по его лицу. Отчистив от крови живот, я увидел три не до конца заживших, слегка кровоточащих, шрама. Моя кровь помогла, но до полного выздоровления, наверно, нужно некоторое время, или еще один сеанс. Это знание пришло откуда-то изнутри меня. Я снова смог переключиться на «другое» зрение, и увидеть сердце Андрея, которое мерно билось, гоняя по всему телу светло-желтые реки энергии. Это было красиво.

— Андрюха, ты как? — Я помог ему подняться. Он, шатаясь, подошел к умывальнику и долго, отфыркиваясь, умывался.

— Я думал, что умру. Совсем. Вот так, в туалете какого-то бара. Просто раз — и все. Это было очень страшно, — сказал он тихим слабым голосом. Потом повернулся ко мне:

— Спасибо! Ты спас меня. А я… — он замолчал. — Я ничего не мог сделать. Все произошло так внезапно. Раз — и я на полу. Оставалось только зажимать раны, чтобы кровь не вытекала, и ждать, надеясь на чудо. Хотя я и не очень-то надеялся. Я уже прощался с жизнью, и не верил, что выживу. Это было очень страшно!

— Ты видел, кто это сделал? — Немного возбужденно спросил я. В крови все еще бурлил адреналин.

— Нет. Я собирался выходить. Открыл дверь, и меня сразу ударили ножом в живот несколько раз. Я ничего не успел увидеть. Да и освещение — ты сам видел, как там полутемно. Все произошло так быстро и неожиданно. Это наверняка все папины разборки, — он сплюнул на пол, — какого хрена, меня чуть не убили! — наверно, начался отходняк. Я такое уже видел. Сначала апатия, потом злость. Опыт моего частого присутствия в приемном отделении многое дает.