— Так, пока только слухи ходят. Рано еще что-то говорить, — отмахнулась Аля. У нее на лице не дрогнул ни один мускул. Все-таки, возраст и опыт — великая вещь! Я бы так не смог.

— Ты учти, дорогая, я готов выложить огромные деньги за его кровь. Ты же знаешь, что один раз она мне уже помогла, но у меня больше нет запаса. А жизнь — весьма опасная штука, — он, улыбнувшись, похлопал Алю снисходительно по плечу.

— А это у нас кто? — обратил внимание Николай на стоящего рядом с ней меня.

— Это Александр, — представила меня Аля, — зашли с ним посмотреть на бал.

— Ну-ну, смотрите. Только это, скорее, не бал, а исторический музей! Ты сколько живой воды выпил? Только дорвался? И как оно — снова стать двадцатилетним? — видно, он решил, что я из их компании омолодившихся. Я не стал его разочаровывать.

— Отлично! Быть молодым прекрасно, — ничуть не соврав, ответил я.

— Это частая ошибка. Многие, как заработают денег, омолаживаются. И глупо становиться двадцатилетним. Это так просто не скроешь. Вот тебе пятьдесят, а потом раз, и опять двадцать. Думать же надо. И о конспирации тоже, — он хлопнул меня рукой по плечу, так, что я пошатнулся, и обратился к Але, — и тебе думать надо. — Назидательным тоном произнес он, затем не прощаясь, развернулся и пошел в другой конец зала, здороваясь по ходу движения почти с каждым участником бала. Вся его компания отправилась следом, кроме совсем молодой девочки — подростка, которая привела их сюда. Она осталась стоять рядом с нами.

— Как же я тебя ненавижу, — прошипела девочка ему вслед, и повернулась к нам. Она была очень худенькой и невысокой. Лицо болезненно бледное, на вид лет 13–14. Короткая стрижка типа каре делало ее лицо еще худее. Белая кожа с голубоватым оттенком, казалось, просвечивала насквозь. Она держалась, высоко подняв голову и выпрямив плечи, показывая всем, что она гордая и взрослая. Ее можно было бы назвать симпатичной, но бледный, болезненный вид портил всю картину. Тем не менее, чувствовалось, что из этой девочки может вырасти настоящая красавица.

— Это Софья, один из хранителей, — представила мне ее Аля. И в ответ представила меня. Софья протянула мне свою, еще по-детски маленькую, ладошку, и я пожал ее. Рука была очень холодной. Она смотрела внимательно на меня, прямо в глаза, и у меня сложилось такое впечатление, что Софья заглядывает мне прямо в душу.

— Ты же не из этих, я вижу. Ты не омоложенный. Ты светишься ярко и чисто. К тому же, у тебя нет такой властности, что приходит с большими деньгами и возрастом. В твоем взгляде нет наглости. Я вижу там сочувствие и переживание. Ты чистый. Тебе и вправду всего лет двадцать. Что ты здесь делаешь? — Она удивленно посмотрела на Алю, потом опять повернулась ко мне, — может быть, ты будущий хранитель, или даже целитель? Хотя я никогда не видела целителей. Значит, ты тут с Алей. Может, ты ее парень? Ты же знаешь, сколько ей на самом деле лет? — Она говорила быстро, при этом умудрялась делать неожиданные паузы, так что я даже и слова вставить не смог в ее монолог.

Я почувствовал, что Аля начинает злиться. Сам же ощущал себя растерянным. Похоже, вся наша конспирация пошла насмарку, и сейчас меня раскусят. Но в этот момент к нам вернулся недалеко ушедший Николай, который, видно, заметил пропажу своего личного хранителя. Не думал, что буду рад еще одной встрече с ним.

— Софья, мы тебя ждем, — немного резковато произнес он глядя на хранительницу, затем достал из внутреннего кармана пачку долларов и отделил часть банкнот, после чего широким жестом, явно напоказ, протянул их Софье, — Не отставай от нас. Сейчас мы тут быстренько пройдемся, а потом проводи нас в Сохо. Тут одни старые пердуны. Надо валить отсюда, а то мы загнемся от скуки под очередной тоскливый вальс, — и рассмеялся. Софья, не отрывая взгляда от меня, и не оборачиваясь к Николаю, молча кивнула головой, забрала деньги и аккуратно убрала их в сумочку.

— Мы еще увидимся, Александр, — тихо сказала она мне и, резко развернувшись, отошла от нас. За ней отправилась компания Николая с ним во главе.

— Что это было? — удивленно спросил я Алю, когда компания скрылась в шумной толпе людей.

— Николай — финансист. Как некоторые говорят — владелец заводов, газет, пароходов. Ему уже много лет. И у него очень много денег. Соответственно, большие связи. Живую воду он достает не только в Москве. У него есть выход и на европейских хранителей. Живет, в основном, в Лондоне. Так что на местный бомонд смотрит свысока, презирая их всех. Может себе позволить и не такое. — Она тихо вздохнула.

— Да нет, я про Софью, она такая маленькая, как она может быть хранителем? — я до сих пор не отошел от пронизывающего взгляда ее серых глаз.

— Тут все сложнее. Мы с ней раньше очень дружили. Просто последние годы почти не общаемся. Она стала хранителем в четырнадцать лет. У Софьи очень тяжелое заболевание, которое ее медленно убивает. Ей приходится постоянно пить живую воду. Это останавливает болезнь, но не лечит. И не дает ей взрослеть. У Софьи постоянные боли, а источник воды очень слабый. С деньгами не все хорошо, вот она и водит таких мажоров, используя свое умение открывать дверь.

— А что этот Николай говорил про кровь целителя?

— У некоторых богачей есть запас лечебной крови. Как правило, не очень много, уж слишком это большая редкость, и слишком высока цена. Но когда ты живешь так долго и так широко, особенно не хочется внезапно погибнуть. Николай разбился на мотоцикле лет десять назад. Он тогда гонял, как сумасшедший. Все к этому шло, и только наличие крови целителя позволило ему выжить после той жуткой аварии. Сейчас он стал аккуратней, но, чувствую, если снова раздобудет кровь, опять пустится во все тяжкие.