— Не помню тебя. Как отрезало. Как бежали с площади — помню, как ребят тащили, тоже помню. Кто их лечил, не помню. Тебя не помню, — он удивленно посмотрел на ребят. — Кто вас бинтовал? — те в ответ пожали плечами.

— Странно, но я тоже его не помню, — удивленно сказала Катя, — но это не я ребят бинтовала. Точно не я. Может быть, действительно, он?

— Вали отсюда, короче, пока цел, — принял решение Виктор, и вытолкал меня за дверь.

Я снова оказался один на улице. Город только просыпался. Несмотря на утро, на улице было по-прежнему сумрачно. Моросил мелкий дождик. Голые, почерневшие от влаги, деревья трясли ветками, норовя залить мне за шиворот еще воды, которую они старательно копили в ожидании одиноких прохожих, как будто недостаточно мне было просто дождя. На улице было удивительно безлюдно. Мне вспомнилось одно из моих видений. Когда в городе властвовала моровая язва. Москва тогда выглядела очень похоже. К счастью, трупов вдоль дороги не было, и это радовало. Но общее ощущение давившей черноты, и понимание, что город болен, не покидало меня. Я шел по пустынной улице в надежде найти работающее кафе. Через полчаса блужданий мне это все-таки удалось.

Взяв в руки теплую чашку кофе, пытаясь согреться, я размышлял о том, что же произошло, и что мне делать дальше. По всему получалось, что меня никто не помнит. А если с кем-то и удастся познакомиться, скорее всего, меня быстро забудут. Я так понимаю, именно это и произошло с моей вчерашней компанией. Прошло какое-то время, и они забыли меня. Может быть, для этого надо несколько часов, а может быть, достаточно и пятнадцати минут. Кто знает? И как мне быть? Я порылся в кармане. Деньги, вроде, еще есть, но что делать дальше? У меня, получается, ни друзей, ни дома. Ничего. Да и на улице творится непонятно что. Какие-то митинги, протесты. Почитать бы новости, но я оказался без телефона. А спрашивать у кого-нибудь мне не хотелось.

Я вообще не узнавал свой родной город. У меня было стойкое желание уехать как можно дальше. Вокруг была гнетущая атмосфера, которая давила на меня. Я передернул плечами. Надо что-то решать. Самый простой способ, наверное, — посетить Алю и Деда. Они наверняка мне помогут, и расскажут о том, что тут творится. Правда, я не знаю, где они живут, но есть шанс застать их в археологическом музее. Я вспомнил, что Дед меня научил открывать дверь по капле крови. Надо только настроиться.

Закрыв глаза, я постарался проделать то, чему меня учили, но никак не мог ощутить Деда. Бросив это бесполезное занятие, я вышел из кафе. Улица встретила меня резким порывом мокрого ветра, вмиг выветрив все тепло. Я зашел за угол в надежде открыть дверь сразу в музей. Но серые стены домов без малейшей искорки света остановили мои попытки. Зябко поеживаясь, я добежал до метро, и нырнул внутрь. Купив билет, спустился вниз. На входе стояло много полицейских. Они суровым взглядом проводили меня, но, к счастью, не остановили. В вагоне было очень мало людей. В основном — пожилые усталые лица. Выйдя из вагона в центре, я услышал объявление, что выход в город закрыт. Пришлось ехать до следующей станции.

На улице по-прежнему было пустынно, а ветер усилился так, что мне иногда приходилось пригибаться. Везде было много полиции, и почти не было пешеходов. Я смотрелся белой вороной, но упорно продолжал идти к своей цели. Пару раз меня останавливал патруль, интересуясь целью моего путешествия. Я случайно сказал, что иду к Деду. Он на работе. Это сработало. Меня отпустили, но долго провожали напряженными взглядами. Нынче полицейские патрули ходили, минимум, по пять человек. И все в бронежилетах, и с автоматами. Выглядели они очень грозно.

В конце концов, мой путь закончился у запертых дверей археологического музея. На мой долгий и настойчивый стук к дверям подошел охранник. Смерив меня взглядом, он слегка приоткрыл дверь:

— Ты что тут забыл? — достаточно грубо и агрессивно спросил он меня.

— Я к Деду. Пропустите, пожалуйста. — Попросил я.

— Нет тут таких. Вали давай, — и он начал закрывать дверь.

— Подождите! А Алю можно позвать?

— Кого? — он прекратил закрывать дверь и удивленно уставился на меня.

— Ну, Алевтину! — вспомнил я ее полное имя. — К Алевтине! Можно к ней пройти?

— Ну, давай, пройди, — он еще раз подозрительно осмотрел меня. — Был тут? Дорогу знаешь?

— Конечно! — я улыбнулся ему самой миролюбивой улыбкой. — Она меня ждет. — Он пошире приоткрыл дверь, и я юркнул внутрь. Я услышал, как охранник запирает за мной дверь, что-то ворча себе под нос. Но я уже шел быстрым шагом по полутемному коридору к знакомой двери.

На двери была табличка «Архив». Раньше я ее здесь не видел. Постучавшись, я открыл дверь и зашел внутрь. Это был совсем другой, незнакомый мне кабинет. Было темно. Вдоль стен стояли высокие шкафы, набитые книгами и разными древними предметами. Посреди комнаты стоял стол, на котором горела тусклая старомодная настольная лампа. Сам стол тоже был завален книгами и какими-то старыми рукописями. За столом сидела, что-то рассматривая в лупу, девушка.

— Аля? — несмело позвал я. Девушка подняла голову и, прищурившись, посмотрела на меня. Я решил, что ошибся: за столом сидела совсем старая женщина. Сухая, вся в морщинах. Плохое освещение подвело меня, но, внимательно присмотревшись, я понял, что это точно Алевтина. Очень сильно постаревшая, но Аля. Даже в таком виде я ее узнал.

— Давно меня никто не называл Алей, — услышал я ее голос. Она протянула руку и, порывшись среди бумаг на столе, нашла очки. Надев их, Аля вопросительно посмотрела на меня. — Итак, что вам угодно?

— Я Александр. Вы помните меня? Я целитель!

— Целитель? Очень интересно. — Она прикусила губу, внимательно разглядывая меня, и о чем-то раздумывая. — Да, интересно. Целитель, говоришь? И откуда ты взялся?

— Пришел, — удивлено ответил я. Ничего умнее в данной ситуации придумать я не смог. — А где Дед? Вы, правда, не помните меня?

— Дед умер уже лет пять как. А вот откуда ты меня знаешь, и деда, мне действительно интересно. — Она помолчала пару минут, о чем-то раздумывая. — Тебя я не помню что-то. Но это и не важно. Так ты целитель, говоришь. И доказать свои слова можешь?