— Нет! — ответил за всех Эдик Набойченко. — С нами никто не беседует на такие важные темы. А если и объясняют, то как-то по-детски упрощенно. Мы понимаем ваши слова. Они для нас — откровения».

Недавно я спросила у Александры Андреевны:

— Почему Юлия Николаевна живет на станции, а работает в нашей школе?

— В их школе уже есть талантливая учительница математики. В ее жизни, кроме науки, ничего не существует. Если она отыскала какой-то новый задачник, то пока весь не изучит, даже в квартире не убирает. Семьи у нее нет. На урок может прийти неизвестно в чем. Ученики называют ее «наша прелесть». Конечно, есть в их словах доля иронии. Но они очень любят ее.

Потом, понизив голос, вопросительно подняла тонкие, чувствительные, подвижные брови и спросила:

— Ты на самом деле не знаешь, как Юлия Николаевна к нам попала?

— Не слышала, — удивленно ответила я.

— Работала она на станции. В то время в их школе учился старший сын начальника милиции. Очень плохо учился. Вел себя неуважительно. Заносчив был не в меру. Как-то подскочила к нему Юлия Николаевна, взялась за концы его галстука и говорит: «Ты не достоин носить частичку знамени!» Мальчишка рванулся, и кусок галстука остался в руке учительницы, потому что он был прожжен в нескольких местах. Любил этот школьник, где попало, разводить костры. А его отец настрочил в город письмо ... будто Юлия Николаевна красное знамя перед учениками разорвала... Полгода она без работы сидела. В семилетку в каком-то селе устроилась. Потом твой отец ее присмотрел.

— Почему директор ее не защитил? — возмутилась я.

— Для него главное, чтобы его волю исполняли. А Юлия Николаевна любила все по-своему делать. Часто говорила нелицеприятные вещи, и ей все с рук сходило. Умные — всегда свое мнение имеют. К тому же она не боялась высказываться по любому вопросу. Считала, что талантливых детей оберегать надо, они как золотые крупинки в песке. Директор боялся ее.

— Так пусть бы учился у нее.

— Таланту не научишься. К тому же, у нее еще талант доброты присутствует. Всю себя ученикам отдает. У нее невероятная, неистовая преданность любимому делу. Активная очень. Таких тоже не во всяком коллективе любят. (Она сама любила только тех, кого уважала, но не заносилась, вела себя с коллегами дружелюбно и мягко.) По ним трудно равняться. Вот и поддержал парторга на собрании. Парторгом у них жена директора была. Не ладила она с Юлией Николаевной.

— А она здесь при чем?

— Король правит, да королева управляет, — засмеялась Александра Андреевна и предупредила: — Только ты не распространяйся об этом.

— Понимаю, — заверила я. — Даже после такого жуткого случая Юлия Николаевна не потеряла чувство юмора и осталась уверенной в себе!

— Умная женщина может позволить себе быть интересной и уверенной, — улыбнулась Александра Андреевна. — Вот недавно на педсовете она Кодекс чести учителя и ученика представила.

— А про что учительский? — полюбопытствовала я.

— Вот к примеру:

1. Каждого ребенка с самим собой сравнивать, а не с отличником или слабым учеником: важно, насколько он сегодня стал лучше, чем вчера.

2. Хвалить слабого ученика даже за малые успехи, а сильного — только за большие.

3. Не требовать грубо (не ломать через колено), а пробуждать желание учиться.

4. Не обзывать ребенка. Не унижать!

5. Уважать внутренний романтический мир детства, не разрушать «заколдованных пещер» детской души...

Ну и многое другое. Она как-то мне сказала:

— Ребенок должен жить среди старых вещей несущих очертания быта и тепла. А мы часто их уничтожаем. Даже взрослыми возвращаясь туда, где прошло наше детство, мы хотим находить дорогие сердцу безделушки.

— Интересно! А мы с нею в конце пятого класса шутливый ритуал совершали. Он назывался: «Здесь похоронена моя глупость». Каждый ученик описывал на листочках свои плохие поступки и складывал в спичечные коробки. Потом, во время уборки территории, мы пели «ритуальные» песни, которые сами придумывали, и сжигали «свои глупости».

— Фантазии ей не занимать. Педагог от Бога. Человек с замечательным сердцем. Любовью пронизано каждое ее слово, движение, взгляд, — сказала Александра Андреевна. — Ты знаешь, она раньше в футбол с ребятами играла. Теперь только в качестве судьи иногда выступает.

— Нам нравится, когда учитель имеет интересное хобби, умеет что-то красиво делать, помимо работы, пусть даже скромно по нашей бедности, но со вкусом одевается. Чтобы не был «синим чулком». Иногда мне кажется, что излишне темной одеждой и строгим поведением некоторые учителя пытаются поставить учеников в определенные рамки своих устоявшихся взглядов, надеясь избежать проявления новых, может, даже прогрессивных мыслей и действий, вместо того чтобы искать разнообразные пути для свободного развития личности. Конечно, это много труднее, чем надеть серую робу. Или для «усмирения» детской глупости и этот метод не стоит исключать?.. А учителя не завидуют Юлии Николаевне? — брякнула я и тут же, опомнившись, попыталась увести разговор в другое русло.

— Нет, — ответила за себя Александра Андреевна, поняв мою маленькую хитрость, — я не завидую. У нас разные аспекты влияния на школьников. Идем с нею параллельно, а все равно пересекаемся в душах детей. А это главное. Поняла?

— Конечно, — ответила я тогда.

Мне было приятно, что такой тонкий и требовательный педагог, как Александра Андреевна, разделяет мое мнение и тоже очень уважает мою учительницу математики. Мне казалось, что все в школе должны замечать недюжинный талант Юлии Николаевны и любить ее. Благодаря ей и Ольге Денисовне наша школа славилась студентами-«технарями».