— Свобода дорого стоит. Она с ответственностью связана. Свободному приходится самому всего добиваться. Не у всех характера хватает справиться с трудностями. Даже некоторые взрослые предпочитают жить на всем готовом. Наш дядя Афанасий в армии остался работать. «За меня офицеры думают», — объяснил он нам свой выбор.

— Все равно я хочу поскорее стать самостоятельной, — упрямо возразила Лена.

— Тебя не пугают трудности, потому что ты их себе не представляешь. Ты не знаешь, что такое учиться, три раза в день готовить себе еду. Сумеешь ли ты сказать себе «нет», когда захочется конфет, чтобы потом не ходить голодной? Заработать денег не сможешь, потому что четырнадцать лет — не семнадцать. В детдоме тебя растит государство, а когда выйдешь из его стен, то уже никто не будет обязан нянчиться с тобой. Все станут считать тебя взрослой. Не торопись. Заканчивай десять классов. Ты же почти отличница. Моя подруга Лиля из городского детдома плакала, когда ее хотели в училище отправить. В четырнадцать лет мы еще очень глупые.

Однажды был у нас классный час по теме «Свобода». Ну, мы все выучили слова Карла Маркса, что «свобода — осознанная необходимость», и воображаем, что умные. Моя мать как пошла сыпать вопросами, так у нас ушки-то сразу и завяли с пылу-жару. От стыда, конечно, за самонадеянность и самоуверенность. Мать говорила, что свобода — это возможность, желание и умение ограничить свои эгоистические наклонности, что она только шанс, а кто и как ею распорядится, вот в чем вопрос! Важно осознание необходимости свободы. Но не все в ней нуждаются. Некоторые считают, что о свободе имеет смысл вспоминать, когда кто-то мешает работать или отдыхать.

Вот революция — это момент свободы, момент истины. Никто не спорит. А что после февральской революции произошло? История объяснит. Хотели капитальный ремонт страны сделать, да стена рухнула. Что за той разрушенной стеной было? Мифы о счастливом прошлом, порожденные традиционным крестьянским мышлением? Конечно, нельзя отнимать историческую память, подрезать корни народные. Только истории не предъявишь претензий.

Еще такой вопрос ставила: «Свобода может быть только индивидуальной или она для большинства, для масс?» Она может быть ложкой меда в бочке дегтя и наоборот. Одни говорят, что культура это свободное деяние, а другие утверждают, что она — нравственная категория, и уход от духовных ценностей не прокладывает дорогу к свободе, это бегство в никуда.

В России духовные ценности всегда были выше денег. Без доброты ничего хорошего не существует. Потому что свобода не анархия, не вседозволенность. И высокую культуру надо внедрять в массы, потому что воспитание — это процесс навязывания. И никуда от этого не денешься... У меня голова кругом пошла от разнообразия аспектов и понятий. Какое поле деятельности для умных людей! А ты говоришь, свобода! Что ты в ней понимаешь? — разошлась я не в меру.

— А зачем мать в такие дебри вас тащит, мозги ерундой забивает? — удивилась Лена.

— Ерундой?! Зачем заставляет задумываться? Для того, чтобы умнели и глупо не заносились, чтобы понимали, что еще много, очень много должны изучить, осмыслить. Зачем муж Анны Карениной заставлял своего маленького сына Сережу запоминать изречения древних философов и мыслителей? Я полагаю: он не считал, что понапрасну тратит время; наверное, видел какой-то смысл в подобных занятиях. Может, он, таким образом, закладывал в нем понятия, которые ребенок позже глубоко осмыслит. Я сожалею, что нас с младших классов четко не обучают основным жизненным понятиям, без осознания и осмысления которых мы ведем себя как глупые котята, поэтому с удовольствием хожу на классные часы. В спорах меня подкупает уважительное отношение к нам, как к равным. И Анна Васильевна старалась нас так воспитывать на уроках, но ей надо было успевать пройти программный материал.

— Наша математичка говорит, что дурака можно привести к ручью знаний, но заставить его пить из него нельзя.

— И наша объясняла, что некоторым вещам нельзя научить, можно только научиться. То есть необходимо желание обучаемого, понимание им важности данного предмета или вопроса. Не про тебя эти слова. Брось прикидываться половой тряпкой! Ты же умная девчонка! — горячилась я.

— Все равно уйду из школы! Надоело учиться и нотации воспитателей выслушивать! Нелепо отказываться от такой возможности, — нетерпеливо перебила меня Лена.

Ее лицо засветилось радостью и мечтательной решимостью.

— Ты же еще совсем недавно мечтала об институте. Кем ты хочешь стать? — спросила я заботливо, но с прямолинейностью, всегда меня отличавшей.

— Не знаю. Рисовать люблю, — неопределенно бросила Лена.

— Значит художником или учителем рисования? — допытывалась я дотошно.

В ответ услышала равнодушное:

— Нет, этим я для удовольствия занимаюсь. И школу не люблю.

— Вот видишь, ты еще не определилась. А мне нравится школа. Только она слишком деловая. Романтики мало. Я с удовольствием воспринимаю праздники, сборы, люблю суету подготовки к ним. Но все равно это не то! Самое яркое и радостное — в моих мечтах и в книгах. А мне хочется не только мечтать, но и делать что-то особенное, участвовать в фантастических проектах! Может, нарисовать удивительную картину или написать такой стих, чтобы все поразились? Только боюсь, что не сумею. Здесь талант нужен, — смущенно закончила я свой пафосный монолог, понимая, что меня опять занесло.

— Да, стишками в стенгазету никого не удивишь, — язвительно хмыкнула Лена.

— Вот бы спектакль про любовь поставить! Не школьный. Взрослый. Такой, например. Сцена разделена на три части. По центру — свет. Справа и слева две комнаты. В одной — он, в другой — она. Обе комнаты в полумраке.

— Зачем полумрак? — искренне удивилась подруга.

— Неловко о своих чувствах говорить при ярком свете. Слушай дальше. Она страдает, он переживает, злится.

— Но такое уже тысячу раз описывалось в книгах! — пренебрежительно высказалась Лена.