Несколько раз я ночевал в таких «торговых точках». Нет, не из скупости — тут было интересно. Деревенские торговцы любят поговорить. Когда темнело, а движение на дороге затихало, мужчины собирались у огня и болтали обо всем подряд. Мне не приходилось даже расспрашивать — сплетни и новости сыпались, как из прохудившегося мешка. Так что, подходя к столице, я был полностью в курсе того, что творится в Кароде.

Новости не радовали. Конечно, разговоры о том, что наступили «последние времена», что раньше и небо было синее, и трава зеленее, — это нормально для любой эпохи. Но были и конкретные факты. Например, появление в последнее время доброго десятка сект и религий, уход фанатиков в «пустынь»…

Я знал, чем объясняется происходящее. Многие века жизнь в Кароде текла по законам, установленным еще Темным властелином. Но теперь под воздействием зерен Хаоса начала меняться самая тонкая составляющая жизни — вера. Вместо традиционного почитания полудюжины «старых» богов, поделивших между собой землю, небо и океан, возникли культы «новых» богов, которые не имели никакого отношения к природе.

Как говорят китайцы, жить в эпоху перемен — не самое приятное занятие.

Правда, одним из этих новых богов оказался я сам, но это не уменьшало тревогу. Купцы рассказывали о культе какой-то Прекраснейшей, в жертву которой приносили молоденьких девушек, о воинах-змеях, о колдунах с запада, летающих на черных зверях, похожих одновременно на нетопыря и крокодила…

Потихоньку у меня сложился план. В одном из храмов, возведенных в честь меня, я вызвал духа познания и приказал ему узнать о местоположении всех святилищ новых богов, а если получится — проникнуть в мысли жреца Прекраснейшей и узнать все, что только можно, об этой богине. Вторая задача — узнать, где находится зерно Хаоса. Определить это можно по плотности происходящих изменений. Дальше — проще. С помощью своих прихожан я наверняка смогу собрать столько воинов, сколько понадобится. Да и Матушка Земля не откажет, что ей стоит внушить сотне-другой знахарок и шаманок провидческие сны.

Но сначала надо увидеть Жужуку и отдать ей слезу Фрейи.

В одну из ночей я по привычке отправился спать на плоскую крышу придорожной шамницы.

Дома здесь, в Кароде, напоминают те, что я видел в старых кварталах Бухары: беленые стены из самана или камня, хорошо сохраняющие прохладу, крохотные окна без стекол, прорезанные так хитро, чтобы в комнатах всегда гулял легкий сквознячок, и плоские крыши, на которых в сезон сушат фрукты.

Сейчас время сбора плодов еще не наступило, поэтому у постояльцев был выбор: ночевать в маленьких клетушках с дощатыми кроватями или под открытым небом. Я вдруг обнаружил, что степная вольница уже успела проникнуть в мою кровь, поэтому, не раздумывая, предпочел крышу. Хозяин выдал кошму и пару подушек, и я со всеми удобством устроился под низкими лохматыми звездами, усыпавшими небо так же густо, как зеленые абрикосы — ветви деревьев в саду за домом.

Ночь была теплой, полной сладких, пряных и тревожных ароматов. Пахло дымом, вишневыми листьями, лимонами, розами и еще чем-то незнакомым, но приятным. В кроне старой шелковицы, растущей рядом с домом, шебуршались пичуги. Время о времени кто-то из них недовольно попискивал, потом слышалось хлопанье крыльев, и все опять затихало. Я закрыл глаза, погружаясь в сладкую дрему, и через миг открыл их, разбуженный львиным рыком.

— А ну, тихо! — прошипел я. — Асаль-тэ-Баукир, дружище, я, конечно, рад тебя видеть, но ты что, хочешь, чтобы все местные шаманы сбежались?

— Очухался? — фыркнул лев, не обращая внимания на мои слова.

— Зачем тебя принесло?

— А ты как будто ничего не знаешь? — ехидно спросил мертвый маг.

— Нет, — удивился я.

— В общем, прыгай мне на спину, в тумане такое завертелось! А виноват ты!

— Час от часу не легче!

Мы пулей вылетели на второе небо и помчались над полями. Несколько вышедших в астрал шаманов испуганно шарахнулись при нашем приближении, один, самый наглый, попытался «сесть» на хвост. Но куда ему — верхом на его ощипанной вороне!

Через миг мы оказались у Костра в тумане. На этот раз здесь было многолюдно. Точнее, многодушно. Или многодухово. И даже многобожно. Многобогово…

В общем, не знаю, как назвать пяток полупрозрачных орков и такого же неконкретного человека, уютно рассевшихся вокруг огня. Чуть поодаль расположились боги. Возглавлял компанию уже знакомый мне Наблюдатель — мужик с внешностью деревенского пьянчужки, одетый в ватник на голое тело и разношенные кирзачи. На первый взгляд — существо вполне безобидное, но если судить, по тому, как общался с ним Арагорн, то статус у Наблюдателя повыше, чем у иного Сотрясателя Земли. Третьим в компании высокоранговой нежити был незнакомый мужик. На попаданца не похож: от него веяло такой силой, что стразу становилось понятно: игрок, а не пешка. Хотя выглядел дяденька весьма забавно: голая грудь, человеческие руки и ноги, фигура — на зависть любому стриптизеру, и собачья голова, покрытая черной с проседью шерстью. Одет, правда, незнакомец бедновато, только в полосатую юбку до колен и сандалии. На голове, скрывая уши, — серая тряпка, завязанная на манер «арафатки», которую носят арабы.

Боги сидели молча, в недоумении уставившись на компанию орков. А духи как будто и не замечали их присутствия. Болтали, словно солдаты на привале:

— …слышу: кричит от боли. Хочу встать — и не могу. Ноги не идут. Стрела в хребет попала, ничего не чувствую, но и пошевелится не могу… — донесся до меня обрывок разговора.

Рассказывал один из орков, средних лет мужик с иссеченным шрамами лицом. Он, съежившись, сидел у огня и шевелил палочкой камешки около края пламени.

— А! Явился! — заметил нас с мертвым магом Наблюдатель.