Когда они вернулись из церкви, их уже ждал экипаж — четырёхместная повозка, запряжённая двумя лошадьми, внутри неё находились два дивана, развёрнутые так, чтобы пассажиры сидели лицом друг к другу. Когда все трое уселись внутрь и закрепили сундук с вещами в специальном отделении, кучер легонько стегнул вожжами коней, и повозка плавно тронулась с места.

— У нас много времени, — напомнил Ханс, глядя на Стефана, — рассказывай. Никто не услышит.

— Что именно? — не понял тот.

— Всё, всё, что знаешь. Нам интересна жизнь в городах, я её наблюдал мельком, а ты вырос в тех условиях. Опиши их.

— Хорошо, — Стефан кивнул и начал рассказ.

— Ваши документы, — сказал строгий пограничник на въезде в город. Пограничник обычно ассоциируется с военнослужащим, этот же не носил никакой формы и, очень может быть, никогда не держал в руках оружия.

Ханс протянул ему два листа бумаги с печатями и подписями ответственных лиц. Тот некоторое время изучал их, даже достал какой-то образец, чтобы сверить подписи, наконец, вернул им документы и пожелал счастливого пути. Ханс пытался засунуть в карман пиджака сложенные вдвое листы, руки его сильно дрожали.

— Ты чего такой нервный? — спросил Ник, когда они выехали за пределы пограничного поста. Впереди были северные территории с промышленными городами.

— Просто этот человек, пограничник, пропускал нас в прошлый раз, те же самые бумаги, те же самые имена, вот только вместо тебя здесь сидел Румын. Было это всего неделю назад.

— Ну, видимо, забыл уже.

— Хорошо, если так, а что, если нам на хвост уже села оперативная группа?

— Здесь нет оперативных групп, даже названия такого нет, я сам с трудом представляю, что оно означает, — поспешил успокоить их Стефан.

— Куда сейчас? — спросил Ханс.

— В Гролш. К моему отцу, — сообщил Стефан, — сегодня выходной, он должен быть дома. После разговора с ним, думаю, направимся в оружейную мастерскую, где вы заказывали оружие.

— Она в другом городе, — напомнил Ханс.

— Ничего страшного, тут ходит поезд, всего четыре часа, и вы там.

Скоро их экипаж ехал уже в черте города, бросался в глаза резкий контраст между городами Юга, бывшими, по сути, большими деревнями, и этим городком, также некрупным. Строгие многоэтажные дома из кирпича, улицы заасфальтированы, провода говорят о наличии электричества и даже, возможно, телефонной связи. Людей на улицах немного, одеты прилично, не спеша идут по своим делам. Бросилось в глаза отсутствие не только развлекательных заведений, но и какого-либо общепита. Впрочем, Стефан им рассказывал, что большинство людей питается в столовых на предприятии, где работают. Здесь напрочь отсутствует кино, цирк, зоопарк, музыка, танцы и много всего ещё, что составляло неотъемлемую часть человеческой культуры, оно не запрещено, его просто нет. Незачем отвлекать людей от построения светлого будущего.

Наконец, когда уже стало темнеть, на улицах зажглись фонари, а в домах — редкие пока окна, кучер остановил коней во дворе двухэтажного домика, где, как они поняли, и проживала семья Стефана. Надо отметить, что общественное устройство в этом мире не отменяло социального неравенства. Инженер, делающий генераторы, отнюдь не жил в тесной квартирке.

Отпустив кучера и выгрузив дорожный сундук, они втроём двинулись в массивной деревянной двери с витыми бронзовыми ручками. Подходя, Ханс расстегнул пальто. На улице не было жарко, наоборот, здесь, на Севере, сейчас было очень прохладно, немногочисленные лужи покрылись льдом, дул холодный ветер, сыпала с неба мелкая снежная крупа. За поясом у старика, справа и слева, торчало по револьверу. Их рукояти прикрывали полы пальто, но достать можно было за секунду. Ник не стал расстёгиваться, его револьвер сейчас оттопыривал огромный карман. Стефан проигнорировал колокольчик и просто постучал в дверь кулаком. Звук получился тихий, вряд ли кто-то услышит.

— Так нужно, — сказал он, увидев недоумённый взгляд ходоков, — отец поймёт.

Прошло, примерно, пять минут, прежде, чем с той стороны сухо щёлкнул какой-то запор, и тяжёлая дверь начала медленно открываться. На пороге стоял мужчина, ровесник Ханса, с короткими седыми волосами и морщинистым лицом. Одет он был в брюки, тёплый свитер и тапочки.

— Это они, — коротко сказал ему Стефан.

— Проходите, — так же коротко ответил мужчина, отступая в сторону. Он ещё несколько секунд обозревал пустынную улицу, после чего, отвернулся и закрыл дверь.

— Одежду можно повесить здесь, — он указал вешалку на стене, — проходите в гостиную, я растопил камин, там тепло.

Все трое сняли верхнюю одежду, причём, Ханс демонстративно поправил за поясом револьверы. Ник своё оружие незаметно переложил в карман брюк, который тут же оттопырился книзу.

Они присели за стол, накрытый белой скатертью, из соседней комнаты появилась женщина, бывшая, видимо, хозяйкой.

— Дорогая, — ласково сказал глава семьи, — сделай, пожалуйста, чаю гостям. С булочками.

Женщина ушла, а хозяин присел за стол и на какое-то время замолчал. В комнате было уютно, весело полыхали дрова в камине, изгоняя из тел путешественников холод и сырость.

— Думаю, — начал он разговор, — что вы и есть те, кого называют ходоками. Так?

Ханс и Ник важно кивнули.

— И вы знаете, — продолжил он, — историю последних трёх веков существования нашего мира.

— В общих чертах, — ответил за двоих Ник.

— Меня зовут Карел Волк. Я инженер. Кроме того, я — один из тех, кто принимает важные решения в жизни города и всей страны. Есть группа единомышленников, которые хотели бы изменить сложившуюся ситуацию. Избавиться от хранителей и постараться переустроить общество. Вернуть его на тот путь развития, который существовал раньше.