— Так и сделаем, — решительно заявил Карел, — сегодня уже поздно, а завтра мы отправимся туда, возьмём партию оружия и двинем на юг, сегодня я оповещу верных людей, они оповестят своих, а те — своих. Пара сотен точно наберётся. Сможем снести пограничные кордоны, они предназначены для обороны от наступления с юга, но не с севера.

Красивое изложение планов было прервано. В комнату вошла его жена.

— Карел, — её голос чуть дрожал, — там пришли какие-то люди.

— Что им нужно? — тревога жены передалась и ему.

— Они хотят тебя видеть, срочно. Их двое и они очень настойчивы. Я впустила их в прихожую…

Тут раздался топот ботинок по направлению к ним, Ханс и Ник синхронно кинулись в разные стороны, на ходу доставая револьверы. На столе остались четыре чайные чашки, можно легко догадаться о количество участников беседы, но на это потребуется несколько секунд.

В комнату бесцеремонно ввалились двое мужчин, рослые, крепкие, в одинаковых тёплых куртках, лица их демонстрировали решимость и почти полное отсутствие интеллекта. Словно два робота.

— Господин Карел Волк, — скорее утвердительно, чем вопросительно произнёс правый, — вам придётся пройти с нами.

— Я — инженер первого звена, член городского совета, объясните мне, кто вы такие и почему я должен вам повиноваться? — с достоинством проговорил Карел.

— Вы прекрасно понимаете, кто мы и кто за нами стоит, — нагло заявил тот, что слева, — а потому одевайтесь и идите с нами, вы ведь не хотите, чтобы мы применили силу.

Рука его потянулась к карману, и это стало роковой ошибкой. В висок ему сразу упёрся ствол револьвера. В плохой подготовке этих бойцов сложно было упрекнуть, сильным ударом он отбил револьвер, но и Ник был не так прост, а потому от всей души ударил его носком тяжёлого ботинка в пах. Громила сложился пополам. Тут прогремел выстрел. Ханс не стал надеяться на свою подготовку, а потому просто выстрелил в голову второму бойцу. Сорок четвёртый калибр сделал своё грязное дело, кровь и мозги забрызгали Карела, его сына, жену, Ника, попали на потолок и стены. Зато лежавший на полу второй боец сразу прекратил сопротивление. Впрочем, его покорность могла быть обманчивой, поэтому Ник приложил его ногой в голову ещё три раза, отчего тот потерял сознание.

— Выстрел слышала половина города, — смущённо сказал Ханс.

— Мы обосрались, но революция продолжается, — прокомментировал Ник по-русски сложившуюся ситуацию.

— Что теперь делать? — в ужасе прошептала жена Карела, размазывая по лицу кровь.

— Умыться, одеться, собрать вещи и уходить, по возможности поднимая верных людей.

— Второго бы допросить, — предложил Ник, указывая стволом револьвера на скорчившуюся на полу фигуру, — вдруг они были не одни?

— Это долго, шумно и нет никакой возможности проверить его слова, — резонно заметил Ханс, — лучше убей, только не выстрелом, мы и так внимание привлекли.

Ник взял со стола нож, тот самый, которым предполагалось намазывать масло. Более он ни для чего не годился. А свою финку он оставил дома. Придётся стрелять.

— Стефан, — позвал он, — принеси две подушки.

Сын инженера сидел бледный, как смерть, по правой щеке стекал кровавый сгусток, окружающее он воспринимал с трудом. Патологический пацифизм общества повлиял и на него, он не смотрел страшных фильмов, не играл в жестокие компьютерные игры и даже, наверное, никогда не дрался. А теперь на его глазах зверски убили человека, пусть и очень плохого. Шок. Потом пройдёт, но нужно, чтобы он действовал сейчас.

— Что? — слабым голосом переспросил парень.

— Подушки, две, большие, принеси, — растолковал ему Ник, — быстрее.

К чести парня нужно заметить, что прострация была не совсем полной, а потому он встал и направился в соседнюю комнату. Через полминуты он вернулся, держа в руках две больших пуховых подушки с цветными наволочками.

— Молодец, — похвалил его Ник, — теперь иди и умойся.

Парень развернулся и, так же медленно, зашагал в сторону ванной комнаты.

— Что ты собрался делать? — спросил Ханс, вошедший в комнату уже с винтовкой в руках.

— Убивать, — просто пояснил Ник, — а ты где винтовку взял?

— Карел припрятал на всякий случай, три штуки, лучше бы револьверы взял, но тоже хорошо, патронов две сотни.

— Нормально, — похвалил Ник, — по темноте уйдём далеко, до рассвета долго.

— А что ты делаешь? — спросил Ханс, — ты разве не душить его будешь?

— Понятия не имею, как душить подушкой, — честно признался Ник, — никогда такого не делал. Да и зачем напрягаться, если есть револьвер?

Он оттащил лежавшего без сознания бойца в угол и накрыл подушкой, приставил ствол револьвера к голове так, чтобы стрелять через подушку, накрыл второй подушкой сверху. Чуть напрягшись, он нажал на спуск. Грянул выстрел, достаточно громкий, но вряд ли слышимый за пределами дома. Тело безвольно обмякло, в воздухе закружилась пара перьев, а кровь, не успевая впитываться в подушку, растекалась по полу широкой лужей.

Семья собралась быстро, все были одеты по-дорожному. Небольшой саквояж с вещами держал в руке Стефан, в другой руке он крепко сжимал револьвер, выданный ему Хансом, который вкратце объяснил, как им пользоваться. Винтовки взяли Ник, Ханс и Карел, разделив патроны поровну. Старший Волк протянул Хансу два больших мешка с монетами.

— Спрячьте, в дороге пригодятся.

Один мешочек он спрятал у себя в кармане, второй сунул Нику. Тот растерялся, не зная, куда его засунуть. Пришлось вынуть из кармана револьвер. Вид оружия навёл его на мысль обыскать трупы. Ведь не пойдут же они на арест с пустыми руками. Или пойдут? Поиски увенчались успехом, сзади за поясом у одного был спрятан пистолет, чёрный, массивный, калибром явно больше десяти миллиметров. Из кармана он извлёк запасной магазин, количество патронов он не смог определить, но магазин двухрядный, значит, больше десяти. У другого в подмышечной кобуре лежал пистолет-пулемёт неизвестной конструкции, напоминающий русский "Каштан", а в кармане лежали два запасных магазина. Находки обрадовали, теперь, при желании, можно будет прорываться через заслон, используя превосходство в огневой мощи. Если, конечно, на пути не встанут такие же бойцы, только с пулемётами. Четыре десятка гвардейцев? Теперь минус два.