Всё это Старик пробубнил на одной ноте и закончил, лишь когда захрапел. Видимо, собственные разглагольствования действовали на него усыпляющее.

Лас сплюнул под ноги и пошёл прочь. Сегодня ему предстояло куда более важное дело, чем выслушивать бредни престарелого тунеядца.

* * *

Самому Ласу было девятнадцать лет — исполнилось прошлой осенью, — и был он типичным жителем деревни — то есть с некоторой долей трагизма в судьбе.

Родился Лас через девять с лишним лет после Звездопада — год начинался летом, за первый день которого принималась дата этого кошмарного события, делился на четыре равных сезона и длился в общей сложности четыреста дней, — рос, как все, ничем не выделяясь среди своих немногочисленных (после Звездопада детей стало рождаться меньше) ровесников… до тех пор, пока в его жизни не произошёл крутой поворот.

Прошло уже почти семь лет с того злополучного дня, когда его родители вместе с ним и большей частью населения деревни вышли поработать в поле (кое-какие сельскохозяйственные угодья чудом уцелели при Звездопаде, а часть пожарищ впоследствии была к ним присоединена; мяса мутов было запасено на несколько дней, так что вместо охоты было решено заняться именно этим; к тому же, как раз подходил конец лета…). Ничто не предвещало опасности, как вдруг Лас, оторвавшись на миг от работы, взглянул на лес начинавшийся с одной стороны в каких-то тридцати сагнях[3] от него, и увидел…

…Огромная стая мутов, особей под тридцать, неслась по лесу в сторону деревни. Их глаза были налиты кровью, а из-под когтистых лап летели комья земли и трава…

Лас на самом деле увидел это, несмотря на то что деревья должны были до последнего скрывать эту наводящую ужас картину; на какой-то миг лес стал как бы прозрачным, хоть Лас и знал, что такого не может быть.

Отец Ласа был человек толковый — кстати, это он сделал все девятнадцать имевшихся в деревне вредомеров, — так что, увидев, как расширились глаза его сына и как тот вдруг застыл в сковавшем тело испуге, не мог не встревожиться:

— Ты чего?

— Муты! Много! Уже на подходе! Там!!! — завопил Лас, показывая пальцем в направлении ближайших деревьев.

Мать испуганно повернула голову в ту сторону. Другие сталки, услышавшие крики Ласа, в недоумении глядели то на него, то на лес, казавшийся им обманчиво спокойным.

Отец уже открыл было рот, чтобы спросить у сына, с чего вдруг такие заявления, но в этот момент существа, в которые после Звездопада превратились местные лесные хищники, вырвались из-за деревьев на открытое пространство — и огромными прыжками помчались на жителей деревни.

Сталками овладела паника. Это мужчины-сталкеры, случалось, на охоте сталкивались с десятком чудовищ, после чего вся Сталочная бывала надолго обеспечена мясом, но женщины и дети видали разве что мёртвых мутов, и даже в таком состоянии звери одним своим видом нагоняли страх; а уж живые муты…

К счастью, мужчины не растерялись — взяли свой инвентарь на манер оружия, которое по закону подлости всё осталось в деревне, и побежали навстречу монстрам, чтобы — если понадобится, то и ценой собственных жизней — уберечь свои семьи…

Но двадцать бойцов против тридцати мутантов — это вообще-то не очень много. Кое-кто, конечно, брал на себя двух противников, но всё равно тех было больше, чем мужчины могли одолеть. И поэтому…

Если честно, Лас не удивился, когда оставшийся без противника мут (отец, уже сражавшийся с одним, попытался было связать боем и второго, но не получилось), прорвав линию обороны, кинулся к нему с матерью. Испугался, да, — но не удивился. И, понимая, что теперь на него вся надежда, Лас схватил брошенный кем-то серп и сам встал грудью против зверя…

В последний момент мут вильнул в сторону и, обойдя по дуге пацана с железякой в дрожащей руке, прыгнул на хотевшую то ли убежать, то ли спасти сына женщину. Пока Лас поворачивался к угрозе и заносил для удара серп, сделанный, как и добрая половина прочих имевшихся в деревне инструментов, из куска упавшего при звездопаде обломка, монстр успел откусить его матери голову…

Лас не помнил, что случилось потом. Пришёл в себя он, когда всё уже кончилось, на земле рядом с мёртвым, буквально изрезанным на куски мутом, сжимая в мокрой ладони рукоятку орудия, лезвие которого целиком было под слоем тёмно-красной крови, очевидно, ему не принадлежащей.

Отец всё же заколол вилами своего страшного оппонента, но полученные в схватке раны оказались такими серьёзными, что через несколько дней не стало и его. Лас остался один.

А потом было общее собрание жителей деревни, на котором выяснилось, что почти все они, кроме детей младше Ласа и его ровесников, обладают какими-то особыми способностями, причём у каждого дар был уникален. Кто-то, к примеру, мог за двадцатую часть дня разогреть рукой горшок с кашей; кто-то хорошо видел в темноте — и так далее; Лас, как выяснилось, обладал «рентгеновским зрением» — жители назвали его способность «дальновидением», но суть от этого не менялась; а Старик просто жил и почему-то не умирал.