— Нет, кузина, — со смехом отозвалась Ниниана. — С бородой или без бороды, он остается все тем же Гвидионом. О, взгляните — король Кеардиг и другие саксы! Не собираются ли они погостить в Камелоте? Госпожа, можно, я пойду отдам распоряжения слугам?

— Конечно, моя милая, — согласилась Гвенвифар, и Ниниана ушла. Девушки подталкивали друг друга, пытаясь занять местечко, откуда будет лучше видно, и Гвенвифар прикрикнула на них:

— А ну-ка, все марш обратно к прялкам! Это непристойно — так глазеть на молодых людей. Вам что, больше делать нечего, кроме как болтать о рыцарях, да еще так нескромно? Немедленно угомонитесь! Вы увидите этих рыцарей сегодня вечером, в главном зале. Предстоит пир — а это значит, что вам придется переделать множество дел.

Девушки надулись, но послушно направились в женские покои. Гвенвифар вздохнула и покачала головой; они с Моргаузой двинулись следом за свитой.

— Господи Боже мой, и откуда только взялось такое множество девчонок? На них же никакой управы нет, а я должна как-то присматривать за ними и следить, чтоб они себя блюли в чистоте. А они, похоже, только тем и занимаются, что сплетничают да хихикают, вместо того чтоб думать о рукоделье. Мне стыдно, что при моем дворе собралось столько пустоголовых и бессовестных девиц!

— Да будет тебе, дорогая моя, — лениво отозвалась Моргауза. — Тебе ведь и самой когда-то было пятнадцать. Неужто ты всегда вела себя так уж примерно? И никогда не поглядывала украдкой на какого-нибудь молодого человека, не сплетничала о нем и не думала, каково это — целоваться с ним, будь он с бородой или без бороды?

— Не знаю, где ты находилась в пятнадцать лет, — негодующе отозвалась Гвенвифар, — а я росла за монастырскими стенами! И мне кажется, что монастырь был бы самым подходящим местом для всех этих невоспитанных девиц!

Моргауза рассмеялась.

— Когда мне сравнялось четырнадцать, я уже отлично разбиралась в тех, кто носит штаны. Помнится, я частенько сиживала на коленях у Горлойса — он уже был тогда женат на Игрейне, и Утер еще не успел положить на нее глаз, — и Игрейна это приметила. А потому-то стоило ей стать женой Утера, как она тут же выдала меня замуж за Лота, лишь бы только я оказалась как можно дальше от Утерова двора. Она б охотно отправила меня и за море, если б только могла! Ну признайся — неужто ты никогда не выглядывала из-за монастырских стен, чтоб полюбоваться на какого-нибудь юношу, объезжающего лошадей для твоего отца, или на какого-нибудь молодого рыцаря в красном плаще?

Гвенвифар уставилась в землю.

— Все это кажется таким далеким… — протянула она, но затем, взяв себя в руки, быстро произнесла:

— Вчера вечером охотники добыли оленя. Я приказала, чтоб его разделали и зажарили к обеду. Возможно, нам придется еще забить свинью, если саксы и вправду собрались здесь погостить. И надо проследить, чтоб все комнаты застелили свежей соломой — у нас просто не хватит кроватей на всех!

— Отправь девиц — пускай они об этом похлопочут, — посоветовала Моргауза. — Нужно же им учиться принимать гостей — их ведь затем тебе и поручили, Гвенвифар. А обязанность королевы — поприветствовать своего господина, когда он возвращается с войны.

— Ты права.

Королева передала с пажом распоряжения своим дамам, и вместе с Моргаузой двинулись к главным воротам Камелота.» Ну и картинка — как будто мы всю жизнь были лучшими подругами «, — подумала Моргауза. Хотя… ведь их теперь так мало осталось — тех, кто помнит времена их молодости…

Подобное чувство охватило Моргаузу тем же вечером; огромный зал был украшен праздничными стягами, а дамы и рыцари блистали прекрасными нарядами — все почти как во времена величия Камелота. Но многие из соратников никогда уже не вернутся — их отняла война либо поиски Грааля. Моргауза нечасто вспоминала, что она уже немолода, и это пугало ее. Чуть ли не половину мест за Круглым Столом теперь занимали бородатые саксы в грубых нарядах, или зеленые юнцы, только-только взявшие в руки оружие. Даже ее младшенький, Гарет, сделался теперь одним из старейших рыцарей Круглого Стола, и новички относились к нему с чрезвычайным почтением, именовали его» сэр» и постоянно обращались к нему за советом, а если вдруг расходились с ним во мнении и осмеливались возражать, то запинались от нерешительности. А Гвидион — большинство придворных звали его сэром Мордредом, — похоже, сделался вожаком младшего поколения, новоявленных рыцарей и тех саксов, которых Артур избрал своими соратниками.

Дамы Гвенвифар и слуги отменно справились со своей задачей: на столе было вдоволь жареного и вареного мяса, стояли огромные мясные пироги с подливкой, блюда с ранними яблоками и виноградом, свежевыпеченный хлеб и чечевичная каша. Пир подошел к концу; саксы пили и развлекались своей излюбленной игрой — загадками. Артур позвал Ниниану к королевскому столу и попросил спеть. Гвенвифар наслаждалась соседством с Ланселетом. Одна рука у него висела на перевязи, и на голове тоже красовалась повязка — память о встрече с норманнским боевым топором. Поскольку рука его еще не слушалась, Гвенвифар нарезала для него мясо. И никто, подумала Моргауза, не обращал на это ни малейшего внимания.

Далее за столом сидели Гарет и Гавейн, а рядом с ними — Гвидион, евший из одной тарелки с Нинианой. Моргауза подошла поприветствовать их. Гвидион успел вымыться и привести волосы в порядок, но нога у него была перевязана, и Гвидион пристроил ее на небольшой стульчик.

— Ты ранен, сынок?

— Ничего серьезного, — ответил Гвидион. — Я уже слишком большой, матушка, чтоб забираться к тебе на колени и жаловаться, что я ушиб пальчик.

— Что-то это не очень похоже на ушибленный пальчик, — заметила Моргауза, взглянув на повязку, испятнанную засохшей кровью. — Но раз тебе так хочется, я оставлю тебя в покое. У тебя появилась новая туника?