— Никто не посылал меня, брат. Никто.

— Бл*дь, да перестань ты со мной так говорить! — рявкнул Мэйгар. — Зачем ты здесь?

Ревик вздохнул, проводя ладонью по своим чёрным волосам.

Я наблюдала, как он пересматривает свой подход и мысленно пинает себя за то, что улыбнулся из-за книги.

Я невольно усмехнулась про себя, когда мельком увидела название и обложку через вторичную камеру. Я говорила Ревику, что Мэйгар увлечённо читал дерьмовые любовные романы. И он читал не просто любовные романы видящих; он читал и человеческие романы, даже такие, на которые люди смотрели с пренебрежением.

Это была одна из тех деталей, которая заставила Ревика расхохотаться в голос, когда он начал задавать мне вопросы о личной жизни Мэйгара.

Я знала, что Ревик спрашивал и у других.

Он также просматривал Барьерные образы детства Мэйгара в Сиртауне.

Я понимала, что некоторые из них, особенно те, когда мать Мэйгара впервые оставила его там с Вэшем, не на шутку встревожили Ревика — определённо сильнее, чем он признавался мне на словах. Я знала, что Ревик невольно воспринимал Мэйгара как сироту и изгоя. Он и сам большую часть своей жизни был сиротой и изгоем.

— Ты поговоришь со мной? — сказал Ревик наконец, вновь встретившись взглядом с Мэйгаром. — Нам нужно поговорить. Хотя бы попытаться.

— Зачем? — голос Мэйгара вернулся к знакомому мне злому презрению. — Избавь меня от патологических попыток отеческого беспокойства, Шулер. Думаю, меня может стошнить. Серьёзно.

Ревик помрачнел ещё сильнее.

— То есть, ты знаешь.

— Твои приятели в Аргентине сказали мне, — Мэйгар ещё крепче скрестил руки на груди, сердито глядя на Ревика с нескрываемой злостью. — Это правда?

Ревик поколебался, затем сделал очередной примирительный жест ладонью.

— Твоя мать так говорит, — сказал он.

Мэйгар с неверием фыркнул.

— Полагаю, она сделала всё в одиночку, так что ли?

— Я не знал… — начал Ревик.

— Ну так отъе*ись, — перебил Мэйгар. — Если она тебе не сказала, значит, она явно не считала, что ты можешь привнести что-то в мою жизнь как родитель. Должно быть, она посчитала, что и мне эта информация не поможет.

Челюсти Мэйгара сжались, отчего на щеке дёрнулся мускул, и в этот раз я почти видела искры эмоций, исходившие из его света. Я всё ещё всматривалась в его лицо, когда Мэйгар покачал головой и зло прищёлкнул языком.

— Поверить не могу, что ты сюда пришёл. Правда, не могу, — взгляд его карих глаз поднялся к лицу Ревика. — Это, бл*дь, по-настоящему… папа? Или у меня галлюцинации? Разве ты не угрожал убить меня при последней нашей встрече? В Каире, помнишь? Кажется, я припоминаю, что в тот день на моём лице остались синяки от твоих кулаков. А ещё ты угрожал кастрировать меня, если я ещё раз хоть взгляну на твою жену. Помнишь? Папа?

Во второй раз Ревик вздрогнул от этого слова, а может, от того, с каким отвращением Мэйгар его произнёс.

Но Мэйгар ещё не закончил.

— …Адипан действительно швырнул тебе эту работу? Это должно приободрить меня — что один парень, который совершенно точно хотел моей смерти, теперь внезапно чувствует себя виноватым?

— Мы не хотим твоей смерти, — сказал Ревик.

— И что? Что тогда? Я наживка? Вы пытаетесь заманить Тень сюда?

Ревик нахмурился, откинувшись назад на органическом стуле и всматриваясь в глаза Мэйгара.

— Наживка?

— Да, наживка. Или я не должен знать, что родство с тобой внезапно делает меня «ценным»? — он фыркнул, нахмурившись. — Теперь, наверное, каждый злобный мудак во всём цивилизованном мире хочет меня заполучить… так что и за это тебе спасибо.

— Он сказал тебе? Тень? — спросил Ревик. — Почему он тебя пытал?

Злость на лице Мэйгара померкла, сменившись закрытым выражением, от которого он внезапно стал выглядеть гораздо старше. А ещё от этого он сильнее походил на Ревика.

Поскольку он не ответил, Ревик нагнулся через спинку стула и положил ладони на стол, возможно, чтобы заставить Мэйгара посмотреть на его руки.

Когда он заговорил в следующий раз, он сохранял свой тон нейтральным.

— Ты можешь сказать нам что-нибудь, Мэйгар? Что угодно, что может дать нам представление о том, что ему о тебе известно? Или что он планировал?

Мэйгар покачал головой, не поднимая взгляда и сохраняя каменное выражение на лице.

— Так вот почему иметь сына внезапно стало для тебя интересным. Мне стоило догадаться.

Прежде чем Ревик успел ответить, Мэйгар отмахнулся от собственных слов.

— Я не полный идиот, знаешь ли, — пробормотал он. — Я догадался, что он хотел знать, не телекинетик ли я. Как только он сказал мне, кем ты мне приходишься, — он наградил Ревика жёстким взглядом. — Он не то чтобы скрывал свои желания.