Откинувшись назад, Ревик тоже вздохнул.

Также посмотрев в потолок, он скрестил руки на груди, бессознательно делая себя ещё более похожим на Мэйгара, поскольку теперь их тела находились почти в идентичных позах.

Я невольно заулыбалась. И даже пожалела, что у меня нет с собой камеры.

Словно услышав меня, Ревик бросил слегка раздражённый взгляд в мою сторону.

— Я не пытаюсь оскорбить твою мать, — сказал он, повернувшись обратно к Мэйгару. — Я просто честно выражаю свои чувства. Уверен, у неё были на то свои причины. Не сомневаюсь, что и у Вэша они имелись. Он был мне как отец, и я не верю, что он сделал бы такое, чтобы причинить мне боль. Я просто жалею, что я не знал. Я чувствую себя обманутым из-за того, что мне не сказали.

— Обманутым, — Мэйгар с неверием уставился на Ревика. — Gaos di’lanlente. Насколько, бл*дь, тупым ты меня считаешь? Ты меня ненавидишь. Ты всегда меня ненавидел. Я действительно должен поверить в эту внезапную перемену отношения? В это дерьмовое изображение родительского интереса, когда при последней встрече ты желал мне смерти… причём медленной смерти?

— Я не знал, кто ты! — прорычал Ревика.

— …А может, тогда ты мыслил яснее, чем сейчас, — парировал Мэйгар. — Поскольку ярлыки, похоже, помутили твои воспоминания. Или, как минимум, убедили тебя, что я резко отупел. Или ты надеялся, что пытки твоего последнего опекуна сделают меня более готовым принять тебя в качестве какой-то извращённой родительской фигуры?

Его глаза ожесточились, пока он наблюдал за лицом Ревика.

Затем его голос сделался резким, почти бесцветным.

— Дай мне поговорить с Элли.

Подбородок Ревика напрягся.

— Зачем?

— Затем, что как бы она на меня ни сердилась, и сколько бы лжи про меня ты ей ни наговорил, она хотя бы была мне другом, — он продолжал всматриваться в лицо Ревика. — Если ты действительно хочешь, чтобы я доверял тебе, папа, тогда впусти сюда твою драгоценную жёнушку. Позволь мне поговорить с ней. Позволь мне услышать, что она обо всём этом скажет.

Ревик поколебался, взглянув на зеркало.

Я послала ему импульс через гарнитуру, давая ему знать, что не возражаю против этого.

После небольшой паузы он качнул головой и посмотрел обратно на Мэйгара.

— Нет, — сказал он.

Мэйгар улыбнулся, словно именно такого ответа он ожидал.

— В чём проблема, папаш? Не доверяешь мне свою жёнушку?

— Ей нездоровится, — сказал Ревик, наградив его жёстким взглядом. — И нет, я не доверю её тебе. В данный момент я не доверю её никому… а ты никогда не мог мыслить трезво, когда дело касается Элли. Ты зафиксировался на ней, и я не могу пойти на такой риск, поскольку ты способен вытворить что-нибудь глупое. Или сказать что-нибудь глупое. Или просто непреднамеренно её расстроить. Или подвергнуть её стрессу. Ты бы тоже не рисковал на моем месте.

Улыбка Мэйгара угасла.

— В каком смысле ей нездоровится?

— Ничего страшного. С ней всё хорошо. Но я не могу…

— Что с ней не так?

Ревик взглянул на меня в зеркало.

Я в ответ вскинула бровь, позволяя ему увидеть это через гарнитуру.

— Ага, — пробормотала я через связь, но не совсем забавляясь. — Что со мной не так, муж? Ты когда-нибудь мне скажешь? Или просто так и будешь притворяться, будто не знаешь?

Он нахмурился, глядя в мою сторону, затем посмотрел обратно на Мэйгара.

— Что с ней не так? — резко повторил Мэйгар.

— Тебя это не касается.

Мэйгар сверлил его гневным взглядом.

— Ты издеваешься, Шулер? Ты хочешь, чтобы я доверял тебе, но ты даже не скажешь мне, что не так с…

— Она беременна, — холодно произнёс Ревик.

После его слов возникло несколько секунд задержки.

Его слова повисли в воздухе перед тем, как хоть какой-то их аспект обрёл для меня смысл.

Прошло ещё несколько секунд, и только тогда Мэйгар сумел их осознать. Затем его челюсть отвисла. Затем он стиснул зубы.

Он смотрел на Ревика так сердито, будто тот только что сообщил ему, что я мертва.

Где-то в те же несколько секунд я уронила наладонник, который лежал на моих коленях, едва заметив звонкий грохот от его удара об органические напольные панели.

Я даже не посмотрела вниз.

Вместо этого я уставилась на Ревика через органическую панель, и частички мозаики почти осязаемо складывались в единую картину в моей голове.

Беременна.

Ребёнок.

У меня будет ребёнок.

У нас будет ребёнок.

— Элли? Элли… Эй!

В итоге его голос зазвучал резко, наконец-то проникнув в моё сознание. В те же несколько секунд до меня дошло, что он, наверное, уже не в первый раз зовёт меня по имени. Может, даже не в третий и не в четвёртый.

— Элли!

Я повернула голову. На пороге стоял Джон, хмуро уставившийся на меня.

— Привет, — произнёс он. — Ты под наркотой, что ли? Какого чёрта?