— У меня же здесь не тюрьма, — рассудительно сказал Куэй. — Ну, конечно же, они иногда уходят в горы на охоту; ну и на рыбалку — это уж само собой разумеется!

— Ага, на рыбалку — после чего возвращаются домой с неизменно богатым уловом, — гневно заявил шериф. — И при этом каждый из них строго придерживается своего амплуа. Мне не хотелось бы упоминать сейчас кого-либо персонально, так что я скажу лишь, что все преступления, совершенные в округе по своему почерку и манере исполнения очень схожи с теми, с позволения сказать, подвигами, что в свое время числились за некоторыми из ваших подопечных, обитающих сейчас в этой долине!

— Боже мой! — выдохнул Куэй. — Что за бред вы несете?

— Я лишь констатирую факты! И, к вашему сведению, мистер Куэй, так считаю не только я один. А вы, случайно, не ведете учет убытий и прибытий этих… с позволения сказать, охотничьих отрядов?

— Ну… вообще-то, в общем и целом я, конечно, контролирую передвижения ребят… Но, как я уже сказал, шериф, это не тюрьма, а я не надзиратель!

— Конечно, надзиратель из вас никудышний, — согласился шериф. — Что ж, насколько я понял из вашего рассказа, роль тюремщика вас не привлекает, а посему никаких журналов ухода и прихода в вашем хозяйстве вести не принято. А вот меня, к примеру, очень интересует, не ходил ли, случайно, Джош Уилкс, ваш кузнец, на рыбалку где-нибудь в конце марта месяца?

— Этого я не могу вам сказать. А с чего это вы вдруг заинтересовались Уилксом? Уверяю вас, шериф, это исключительно порядочный и жизнерадостный парень!

— Еще бы, мистер Куэй, чего бы ему не радоваться! Живет себе, не тужит в тихом, укромном местечке и время от времени, пару раз в год выбирается в свет, чтобы заняться настоящим делом. За свою жизнь Уилкс неоднократно сидел в тюрьме и в общей сложности провел за решеткой четырнадцать лет. А взрыв сейфа в банке «Ранч энд Фармерс», что в Клайвсдейле, по изяществу исполнения практически точь в точь повторяет один из его подвигов прежних времен!

— Постойте-ка, — строго проговорил Куэй. — Вы что, хотите сказать, что мои люди тайком выбираются из долины и… и совершают разбойничьи набеги на окрестности?

— Я никого ни в чем не обвиняю, — с жаром ответил шериф. — Я всего-навсего констатирую факты, и ставлю вас в известность о том, что за последние пять лет всякий мало-мальски крупный город в радиусе двух дней пути от этой вашей Долины Счастья так или иначе пострадал от грабителей. А в более крупных городах такие случаи были далеко не единичными. Поймите, я никого не обвиняю, но никто не может запретить мне сопоставлять факты и делать выводы, мистер Куэй. Я просто хотел поделить с вами своими соображениями по этому поводу!

— Шериф, — сказал Куэй, — я потрясен до глубины души, но готов выслушать все, что вы хотите мне сказать.

— Ну так вот вам мой ответ. Вы собрали этих парней и попытались наставить их на путь истинный. Возможно, кое с кем из них вам это удалось. Остальные же откровенно дурачат вас, морочат вам голову, прикидываясь тихими овечками. Строят из себя раскаявшихся грешников, бодро шагающих по пути исправления, а сами при любом удобном случае выбираются якобы «на охоту» и «на рыбалку», в то время, как истинной целью подобных вылазок становится набитый деньгами банковский сейф или лавка богатенького ювелира. Мистер Куэй, послушайте доброго совета. Перестаньте безоговорочно верить всем, кому попало и повнимательнее приглядитесь к своим подопечным. Более чем уверен, что вы заметите за ними много такого, о чем вам захочется незамедлительно рассказать мне!

— Боже мой! — пробормотал Куэй. — Луис, неужели такое возможно?

— Возможно? — переспросил громкий, гнусавый голос Кендала. — Когда имеешь дело с шайкой таких проходимцев, пусть даже и бывших, то возможно все. Как говорится, горбатого могила исправит. Но можете не сомневаться, шериф, мы с них теперь глаз не будем спускать!

— Циник чертов! — чуть слышно пробормотал Лэндер.

Каким бы раздосадованным не был шериф, но этот разговор, похоже, его порядком утомил. Он и его люди согласились задержаться ненадолго, чтобы выпить по чашке горячего кофе, и во время завязавшегося за столом разговора он снова заверил Джонатана Куэя в том, что его откровения вовсе не были вызваны личной неприязнью к кому бы то ни было.

— Шериф, — проникновенно сказал Куэй, — мне кажется, что вы все-таки ошибаетесь; нет, я просто уверен, что вы не правы; но совету вашему обязательно последую и постараюсь быть понаблюдательнее!

Вскоре шериф уехал, отклонив настойчивые приглашения остаться на ночь, объяснив это тем, что не желает тратить время понапрасну и намерениями немедленно отправиться в обратный путь. Не обнаружив беглеца в долине, он был уверен, что Джим Фэнтом, скорее всего, направляется в Спенсервиль, от которого было рукой подать до канадской границы.

Он решил отправиться следом за беглецом, должно быть, рассчитывая, перехватить его по дороге, если Фэнтом все же решит переждать ночь в окрестностях долины.

— Я был откровенен с вами, — сказал шериф на прощание. — Вы хороший человек, мистер Куэй, и слишком известный, что не дает мне права обвинять вас в чем бы то ни было. Надеюсь, что после нашего разговора вы посмотрите совсем другими глазами на кажущиеся привычными вещи. Как знать!

Сказав это, он немедленно отбыл в сопровождении своих подручных, не обращая ни малейшего внимания на их многозначительные взгляды и страдальческие вздохи по поводу предстоящего им долгого пути. Перестук лошадиных копыт смолк вдали, и Куэй открыл дверь убежища, выпуская двоих хоронившихся там беглецов на свет Божий. Вид у него при этом был измученный и печальный.