Зато сама Вика подобными страхами не страдала ничуть — то и дело подбирала такие позы, чтобы будущие телезрители могли в полной мере оценить длину и стройность ножек. При этом она непринужденно и весьма убедительно черкала что-то в своем блокноте, но Петр-то видел со своего места, что это самые обычные каракули, имеющие отдаленное сходство с буквами. Правда, телезри-тельно этого просечь ну никак не мог.

— Другими словами, наш, фигурально выражаясь, космический корабль стоит на старте и ожидает лишь команду на взлет?

— Вы подобрали очень удачное сравнение, Вика, — сказал Петр, позволив себе немного не предусмотренной сценарием отсебятины. — Именно космический корабль, который выведет нашу область на непроторенные доселе орбиты…

Это тоже была отсебятина. Он испугался, не перехватил ли с пафосом, но Вика благосклонно, с умненьким видом кивала, то и дело выводя в блокноте новую порцию кривулек, и Петр приободрился, окончательно расставшись со страхом перед камерой. «В сущности, не столь уж мудреное занятие. Насчет непроторенных орбит получилось неплохо, если Пашке не понравится, не знаю уж, чем ему и угодить».

— По-моему, сумма инвестиций превышает триста миллионов долларов?

— Пока я предпочел бы говорить о первом транше. сто пятьдесят миллионов,

— солидно поправил Петр, в который раз попытавшись понять умом эту сумму, но вновь отчаявшийся осознать ее реальность.

Интересно, сколько из этой умопомрачительной суммочки достанется непосредственно «Дюранда-лю»? Надо полагать, нехилая доля, иначе Пашка не старался бы так, не выдумывал фокус с двойником…

— И все эти деньги достанутся области?

— Ну разумеется, — усмехнулся Петр. — Это масса новых рабочих мест, множество проектов, обеспечивающих занятость на несколько лет вперед для тысяч наших земляков. Не сочтите за саморекламу, но мы, все, кто участвует в этом проекте, не намерены уподобляться иным шустрым господам, ухитрившимся подевать западные кредиты неведомо куда…

— Видимо, то, что Москва выбрала именно вас и ваших партнеров, как раз и объясняется вашей безукоризненной репутацией за все эти десять лет вашего пребывания в частном бизнесе?

— Я очень надеюсь, что именно эти соображения оказались в свое время решающими, — скромно сказал Петр.

В общем, все ее вопросы он знал наперед — опять-таки Пашка снабдил. Вполне возможно, сам и составлял-редактировал. Вот, значит, как создаются безукоризненные репутации — в том числе и с помощью таких вот голоногих девочек…

— Павел Иванович, я понимаю, что в нескольких фразах ни за что не удастся пересказать секрет и суть вашего успеха, — молвила Вика с явственно просматривавшимся пиететом. — Но все же, если в двух словах? Как вам все это удалось?

Петр старательно наморщил лоб, подпер кулаком подбородок, опустил взор — опять-таки поневоле оказавшись вынужденным обозреть ее ножки, — подумал и заключил:

— Дело в направленности бизнеса, Вика. Меня никогда не привлекали финансовые спекуляции, столь популярное в нашем многострадальном отечестве деланье денег из воздуха. Так уж сложилось, что я десять лет производил. Шел по пути, указанному Эндрю Карнеги, Генри Фордом, плеядой выдающихся предпринимателей старой России — Рябушинским, Путиловым, Гужоном, Третьяковым…

Почему-то именно сейчас ему на ум пришли кипы фотографий — тех, из сейфа. Так и плясали перед глазами. Однако следовало отдать Пашке должное: все, о чем Петр только что тарахтел, и в самом деле имело место. Все было чистой правдой — ухитрился ведь беспутный братец, пусть он трижды сексуальный маньяк, все эти десять годочков заниматься производством, нарабатывать надежную репутацию. В столице сидят не дураки, примитивному финансовому выжиге вряд ли позволили бы и на километр приблизиться к нынешнему премьер-министру… Судя по кипе документов, которые он проштудировал, Тарбачанский проект — вещь серьезная. И, в конце концов, неизвестно еще в точности, как развлекались в свободное время господа с мистерами — все эти Форды, Путиловы и Гужоны…

— По городу ходят слухи о какой-то странной аварии… — с улыбкой сказала Вика. — Некоторые, с позволения сказать, средства массовой информации, — она сделала презрительную гримаску, — пишут всякие глупости…

— Вот пусть эти глупости и остаются на их совести, — отрепетировано продекламировал Петр. — Комментировать что-либо, полемизировать с этими субъектами в приличном обществе попросту не принято. Глупая была авария, согласен. Плохо наши дороги приспособлены к западным машинам… Но вы, надеюсь, видите, да и телезрители тоже, — он глянул в камеру, — что я нахожусь в самой прекрасной форме. Есть на свете ангелы-хранители, что ни говорите…