Минут через десять вошел встрепанный Земцов, плюхнулся в соседнее кресло, зло передернул плечами:

— Поздно было гнаться. Весь поток встал на красный, загородил нашим выезд, а он тем временем юркнул в переулок, навстречу одностороннему, сука… Ребята туда поехали, но машину наверняка бросят…

— Пострадавшие есть? — спросил Петр.

— Исключительно морально. Дамы в плановом отделе, до сих пор визжат, бедолажки. Три пули в стене, окно — вдребезги, но никого, слава богу, осколками не поцарапало. Бдит над вами ангел-хранитель, Павел Иванович…

— Да вот мне тоже так кажется, — сказал Петр, только теперь ощутив некую слабость в нижней половине тела. — Над самым ухом свистало… Пистолет, конечно?

— Ага. ТТ, там и валяется, три гильзы тут же, ребята их пустой коробкой накрыли, ждут официалов. Боюсь, сейчас тут будет столпотворение… И это вот рядом валялось, кто-то из зевак уже нацеливался подхватить в виде сувенира, но наши попроворнее оказались…

Он протянул Петру лист плотной белой бумаги, с одного края украшенный рифленым отпечатком пыльной полошвы. В центре, почти посередине, красовалась мишень, где вместо «яблочка» чернело контурное изображение какого-то рогатого животного. Пониже в одну строчку тянулась надпись: «ЖИЛ КОЗЛОМ — КОЗЛОМ И ПОМЕР». Это явно была то ли ксерокопия, то ли отпечатанный на принтере дубль исполненного шариковой ручкой оригинала. Мишень, впрочем, была, несомненно, вычерчена с помощью каких-то идеально круглых подручных средств — может быть, стаканов, вазочек. Очень уж ровные круги, да и проведенные крест-накрест линии идеальны, без линейки не обошлось.

— Ну, поторопился, гад, — хмыкнул Петр, бросив послание неведомого стрелка на столик. — Желаемое за действительное выдал. Что думаешь?

— Ничего, — признался Земцов. — Рано думать. Ясно только, что этот тип наглый, как черт: средь бела дня, с пятнадцати метров… Или наглый до беспредела, или шизанутый. Вы-то что думаете?

Положительно, он смотрел так, словно Петра давным-давно должна была осенить стопроцентно правильная версия. Откуда?!

— Понятия не имею, — пожал он плечами, ничуть не лукавя.

Земцов смотрел хмуро и недоверчиво. Покривил губы, услышав захлебывающийся вой милицейской сирены:

— Ну, сейчас начнется…

И началось. Петр не выходил в коридор, но слышал, как по лестницам затопали деловитые шаги, судя по шуму, казалось, стражей закона нагрянуло не меньше роты.

В кабинет ввалился коренастый милицейский полковник, совершенно Петру незнакомый, но державшийся, как со знакомым. За ним нагрянули двое в штатском, судя по лицам — не из мелких чинов. Так и вышло, один оказался фээсбэшником, второй — то ли из РУОПа, то ли из ОБЭПа, Петр толком не запомнил, пытаясь удержать в памяти хотя бы звания и фамилии.

Пришлось подробно рассказать о происшедшем. Чины вертели головами, сочувственно и вроде бы уныло, рассматривали листок с мишенью, не дотрагиваясь до него руками. Появились еще несколько в форме и в штатском, расселись по углам и стали вежливо домогаться подробностей, которые не успели услышать. Пришлось повторять по второму разу. Земцов дополнял собственными небогатыми изысканиями. Табачный дым в кабинете стоял коромыслом — хоть алебарду вешай. Пересказывая все заново и отвечая на уточняющие вопросы, Петр отчего-то чувствовал себя ужасно глупо и даже виновато — как будто это он совершил нечто противозаконное, оторвав от дел такую уйму занятых людей.

Чины наперебой обещали немедленно разобраться, отыскать и покарать, не допускать впредь.

Видно было, что все они не на шутку озабочены. В кабинет то и дело заглядывали сыскари помоложе, в форме и в цивильном, выразительной мимикой вызывали своих боссов в приемную, шепотом докладывали. У Петра понемногу сложилось твердое убеждение, что эти проворные ребятки попросту демонстрируют рвение. Ну что, в самом деле, можно было в этих условиях обнаружить такого уж сногсшибательного? Кошке ясно, что стрелявший благополучно скрылся, — будь он отловлен, чины давно кинулись бы всем скопом на него полюбоваться…

Минут через сорок накал деловой суеты как-то поувял. Один за другим силовики улетучивались, напоследок почти в одних и тех же выражениях обещая приложить все силы и обеспечить полную безопасность законопослушного гражданина П.И. Савельева. Первым появившийся полковник удалился последним, с матерными вкраплениями заверив Петра, что раздобудет эту суку из-под земли и намотает кишки на плетень. Петр только кивал — понимающе, благодарно, механически…

Земцов исчез с одним из штатских, Петр чуточку растерянно постоял в дверях кабинета, обескураженный столь резким переходом от гама и суеты к покойной тишине. Охранник, расставив ноги, перекрыл вход в приемную из коридора с таким видом, словно собирался стоять здесь монументом до скончания веков. Жанна показала глазами Петру в угол приемной, где с невероятно терпеливым видом сидела рыжеволосая милицейская красотка Даша Шевчук, в простецких летних брючках и футболке с логотипом «Кока-колы». Встретишь на улице — ни за что не угадаешь, кто такая и чем занимается…

Перехватив его взгляд, Даша неторопливо встала:

— Павел Иванович, чувствую, мы можем, наконец, спокойно поговорить…

И, словно бы невзначай, передвинулась так, что просто нельзя было не пропустить ее в кабинет — разве что захлопнуть дверь под самым носом, но к чему? Петр после короткого колебания указал ей на кресло в углу, сел сам, ощущая некую опустошенность и равнодушие ко всему на свете.

— Вы себя нормально чувствуете, мы можем поговорить?

— Нормально, — сказал он без особой приязни. Он не лгал — в него стреляли столько раз, что сегодняшнее происшествие, скорее, удивило. Вот уж никак не предполагал. что подобное может случиться средь бела дня. в центре города, с ним персонально. Одно дело — читать в газетах и романах, смотреть по телевизору, но совсем другое — самому оказаться в шкуре несостоявшейся жертвы пресловутого киллера, а по-русски убивца…