— Договорились. — согласился я мысленно.

Прасковья молчала, с кем-то переписываясь по мобиле, а я развернулся обратно к аэропорту. Дела…

— Хотя… — Суо замолкла. — Есть скрывающийся в тайге психопат-убийца, главный подозреваемый в деле о Лесном Потрошителе, заведенном в двадцать девятом году. Тридцать пять жертв, в основном жители деревни Иванковцы, также имеются доказанные эпизоды расправы над неустановленном количеством китайских контрабандистов. Скрылся в тайге, в розыске до сих пор. Поликарп Васильевич Тополев, девяносто восьмого года рождения.

— Старикашка? Цена вопроса? — поинтересовался я.

К маньякам симпатии не испытываю, поэтому совершенно не против прикончить ещё одного.

— Десять килограмм платины, три куба развития. — сообщила мне Суо.

— Это хорошее вознаграждение… — подумал я. — Берусь. ФСБ на меня не вышло?

— Пока нет. — ответила Суо. — Я позаботилась о зачистке следов. Специально за тобой никто не следит, поэтому пока что имею возможность делать тебя невидимым.

— А как же те криминалы? — не понял я. — Разве они не должны искать способ меня выловить и прикончить?

— Они, как говорил один мой хороший знакомый, прижали жопу. — пояснила Суо. — Их сейчас загоняют как волков. Они сунулись на территорию ФСБ, покусились на учёных государственной важности, носителей государственных секретов. Так нельзя, поэтому они сейчас расплачиваются за все грехи, свои и чужие.

— Во дела… — вслух произнёс я.

— Что за дела? — отвлеклась от телефона Прасковья.

— Забей. — бросил я и продолжил ехать в тишине.

— Плохо, что кого-то из них могут взять живьём. — произнесла Суо задумчиво. — Тогда вполне вероятно вскроется вся цепочка, а там и до твоего раскрытия может дойти. Не хотелось бы мне становиться подопытным кроликом…

— Будем надеяться… — подумал я.

А что ещё остаётся? Я ФСБ, ГРУ и прочие страшные аббревиатуры не потяну. И не хочу даже задумываться о возможности противостояния с подобными структурами.

Это в кино они отважные и справедливые борцы с враждебными силами, а в жизни… Вот возьмём меня. Вроде как со стороны нормальный парень, отличный курсант, с выдающимися перспективами, но фактически рабовладелец, хоть и невольный, а также прямо сейчас еду убивать человека.

Ехали по относительно ровной местности, объезжая овраги, самурайский кроссовер справлялся. Долго ехали, часа четыре.

— Это где-то здесь. Он в радиусе пятисот метров. — сообщила Суо, когда мы прибыли к месту.

— Ты привёз меня в тайгу чтобы прикончить и прикопать? — с затаённым страхом спросила Прасковья.

А потом она увидела лесную хижину, замаскированную специальной сетью и деревьями.

— Я же говорю, это было бы слишком легко для тебя. — покачал я головой, глуша двигатель. — Мы здесь чтобы проведать моего сердечного друга.

Я достал из-под сиденья старинный пистолет Макарова и взвёл его.

— Ты же только что сказал, что это твой сердечный друг. — насторожилась Прасковья, глядя на процедуру подготовки оружия.

— У нас очень плохая сердечная дружба… — с сожалением произнёс я.

— Капканы. — предупредила Суо.

— Не выходи из машины, капканы повсюду. Вот тебе ТТ, ещё не разучилась пользоваться? — я протянул Прасковье пистолет.

— Справлюсь. — ответила та, принимая тяжелый пистолет.

Обходя тщательно замаскированные капканы, я тихо подошел к двери. Это место хрен найдёшь, если не знать точные координаты. Четыре миллиона квадратных километров — восточносибирская тайга, прятаться можно до третьего тысячелетия. А ведь есть и остальная тайга, чуть более населенная чем восточносибирская, но всё равно. В целом у нас в стране пятнадцать миллионов квадратных километров плохо изведанной тайги, тут армии прятать можно, про одного человека и говорить нечего!

Только тут без помощи выживать очень тяжело, почти невозможно…

Выбиваю дверь, врываюсь внутрь. Силуэт — выстрел, выстрел.

С хрипом на деревянный пол заваливается тело. Глаза привыкают к полутьме.

— Вот и всё, Поликарп, добегался. — произношу я.

Суо открывает перед глазами список Топ-10 по региону. Поликарп Тополев зачеркнут. Подхожу к телу и забираю три куба. Клёво. И совсем не жаль.

— За что? — тихо спросила из-за спины Прасковья.

— Маньяк-убийца, орудовал километрах в пятистах отсюда. Тридцать пять жертв из местных, ещё хрен знает сколько китайцев. — ответил я на это.

— Вырезал печень и сердце, а тела оставлял в живописных экспозициях. — дополнила Суо.

— Это реальный маньяк, вырезал печёнки и сердца. — дополнил я своё объяснение новыми сведениями.

Честно говоря, в глубине своей души я признаю, что это занятие — не самое моральное в моей жизни. Система толкает меня к убийству ради денег и развития. Будто бы это всё оправдывает. Но это не так. Я пристрелил только что человека. Внезапно, он не ждал. И не дай бог это окажется какая-то подстава…