Не встречая сопротивления, продвинулся на восемь километров вглубь территории, по пути уничтожив электроподстанцию, которая питала заставу. Не нужно им больше электричество, а задерживаться мы тут не собираемся.

– Направленный сигнал.
– сообщила Прасковья.
– Пишут, нужно занять оборону.

– Это не проблема, хотя по тактике лучше пройти ещё километров двадцать.
– пожал я плечами.
– Но приказ есть приказ...

Остановил машину и посадил её на брюхо. Уже около двух десятков раз отработанная процедура занятия обороны была произведена вновь. Выехали бронещиты, роботы-инженеры начали окапываться и устанавливать турели. Вытащили две зенитки и два миномёта - установили. Вытащили и активировали роботов-защитников. Эти туповатые ребята заняли оборону по заданным алгоритмам. Всё - оборона занята в течение пятнадцати минут. До нас и так было хрен добраться просто так, но теперь вообще мало кто сможет.

НАТОвцев не видно, что странно. По логике вещей они должны драться за каждый метр, но что-то не видно.

– Когда же это всё закончится?
– спросила Прасковья с грустью.
– Хочу обратно свою старую жизнь...

– То есть, тебя вообще не волнует, что только что умерло около семи сотен человек?
– уточнил я.

– Они знали, на что шли.
– ответила она.
– Я же не жалуюсь, что меня могут убить на этой войне?

– Вообще-то жаловалась.
– вспомнил я.

– Ты понял, о чём я говорю!
– раздраженно отмахнулась она.
– Может и жаловалась, но вот я здесь, продолжаю делать своё дело! И они тоже. Хотя всем было понятно, что всё закончится именно так.

– Ага.
– не стал я спорить.
– А зачем тебе твоя предыдущая жизнь? Чего там хорошего было? Ну, помимо тонн бабла, бухла, наркоты и беззащитных гуляк по парку?

– Ну не знаю, там было безделье и расслабуха...
– неуверенно ответила она.
– Да и весело было. Всё было просто и понятно.

– А сейчас тоже всё просто и понятно.
– не согласился я с ней.
– Либо мы их, либо они нас. Третьего не дано.

– Думаешь, не договорятся?
– спросила она.

– Не знаю.
– пожал я плечами.
– Тут такое дело... Ещё даже не началось ничего. Предварительные потери, по мнению журналюг, по шестьдесят тысяч безвозвратных потерь личного состава с обеих сторон конфликта. А времени сколько прошло? Топчутся они у границ страны, приносят в жертву союзников по блоку, бомбят города, а толку?

– Так получается, у нас всё хорошо?
– неуверенно уточнила она.

– Да какое там...
– махнул я рукой.
– Уже больше полугода война идёт, а мы не добились ничего. Хрен с ней, с Прибалтикой, она даром досталась. Но за эти полгода из реальных успехов - стабилизация фронта. Где же хвалёные прорывы УБР и уверенная поступь по вражеской территории? А почему в Феодосии десант едва-едва отбить сумели? Мой дом снесли к хренам, представляешь? Хорошо, родители и братец уехали подальше, но возвращаться нам теперь некуда. Пятитонная бомба, мать её. А сколько людей там погибло? Мы нихрена не побеждаем и вот эта контратака в Грузию нужна лишь для того, чтобы показать простым людям, что всё нормально, мы побеждаем. Но это нихрена не так. Не удивлюсь, если разведка просто умело воспользовалась данными и обыграло готовящуюся атаку в нужном для "всеобщего блага" свете. Что-то нездоровое происходит, это стопроцентно.

– А-а-а...
– не нашла что ответить Прасковья.

– Вот и ага.
– сказал я на это.
– Нет, всё-таки. Я-то ладно, отбитый психопат, к убийствам уже почти привычный. Но вот ты... Откуда такое спокойствие и равнодушие?

– Честно?
– Прасковья откинула кресло второго оператора чуть назад.
– Не знаю. Вообще как-то равнодушно. Никаких эмоций и всё.

Может, со временем...

– Зажигалка-1, это Гроза, приём!
– по общей радиосвязи обратился к нам майор Семёнов.

– Зажигалка-1 на связи, Гроза, приём.
– ответил я.

– Покидайте текущее местоположение, немедленно!
– завопил Семёнов.

Хм, запущу-ка я ещё разведчиков, что-то не похоже на опасную ситуацию. Двадцать ракеток взметнулись ввысь и начали передавать картинку. Тихо, чисто, спокойно, сигналов о ракетных ударах нет. Да и как-то странно всё...

– Направленный сигнал.
– сообщила Прасковья.
– Спрашивают, как у нас дела. Гек, что за ерунда? А Семёнов не того?

– Да хрен его знает.
– снова пожал я плечами.
– Ещё и по радиосвязи... Ты запроси у наших по направленной: какого хрена происходит?

Прасковья начала набирать запрос. Я удвоил бдительность, изучая окрестности с особой придирчивостью. Пустота. Нет здесь ничего в радиусе пятнадцати километров, я для удостоверения в этом пятьдесят ракеток зря потратил.

– Отвечают.
– уведомила меня Прасковья.
– Точно, чокнулся Семёнов. "Отдал последний приказ, находясь в неадекватном состоянии". Танкисты на подходе.

Хорошо. Значит скоро можно будет вернуться в ангар и отоспаться, а то уже достала эта напряженная сутолока - сбегай сюда, постой здесь, замаскируйся здесь, убей вот этих вот всех...

Нет, мы сегодня впервые вступили в реальный бой, но превосходство "Гермеса-2" над техникой 70-х годов было настолько велико, что назвать это противостоянием совершенно точно нельзя. Это было избиение, которое НАТО использует в своих целях. Хотя, ещё непонятно, чья пропаганда от этого избиения выиграет больше.

– Контакт на девять часов.
– сообщила Прасковья.

– Вижу.
– кивнул я.

Военные грузовики с крытыми тентами, обычные старинные M939 в камуфляже пустынного паттерна. А перед ними танки М1, Т-72, Т-64, британские Центурион-2, а также несколько десятков БМП и БТР. Разумеется, они открыли по нам огонь. Я, конечно, равнодушно сейчас отношусь к гибели личного состава противника, но ещё не отупел - никто не водит в атаку грузовики. Что-то тут нечисто...