Я почти уверен, что это у аборигенов происходит на уровне инстинктов. Иначе как бы тогда развивались неразумные существа с параметрами ПОРЯДКА? Им ведь тоже надо как-то делать выбор и не сбиваться со счёта.

Или там само по себе распределяется, без возможности управлять процессом? Был у меня в школе дружок. Математику знал отвратительно, но стоило коснуться денег, начинал считать, как профессор.

Может и здесь такой случай?

Непонятно.

* * *

Протянув руки над тлеющими углями костра, я пошевелил пальцами, разогревая ладони, и пожаловался Бяке:

– Лето на дворе, а так холодно.

– Зато дождя больше нет.

– Всю ночь моросил. Если бы не брезент, мы бы с тобой здорово вымокли. Ну как? Ты готов?

– А не страшно?
– опасливо спросил Бяка.

– Победители не боятся. Но вообще-то да, страшновато. Если что, встречаемся на левом берегу. Не забыл?

– Если плот разобьётся на камнях, некому встречаться будет, - вздохнул Бяка.
– Может ещё на денёк останемся? Рыбы много, коряг много. Будем добывать всякое вкусное и готовить его на костре.

– Соли уже нет.

– Ничего, и без соли вкусно. И можно золой солить. Я тебя научу.

– Нет, - я решительно покачал головой.
– Победители не должны оттягивать то, чего не избежать. Да и этот дождь мне не понравился. Если в верховьях выпало больше, может подняться уровень. Сам ведь говорил. А ещё на этой косе не растёт черемша. Понимаешь, что это значит?

Бяка кивнул:

– Это значит, что она почти всегда под водой. Плохая коса.

– Да, - сказал я.
– Это нам с тобой повезло попасть сюда по низкой воде. Но не надо этим увлекаться, ведь она может подняться.

Пока что бояться нам нечего. Уровень воды наоборот - чуть снизился. Но это не повод задерживаться, ведь всё может измениться очень быстро.

Плот пришлось стаскивать с камней, применяя грубую физическую силу и рычаг из коряги. Оказавшись на воде, он быстро набрал скорость, при которой нам стало не по себе. А ведь это мы только в самом начале переката. Возможно, его даже перекатом ещё рано называть. Вода движется торопливо, но шум, с которым мы уже успели свыкнуться, слышится откуда-то спереди. Там каньон смыкается ещё теснее, зажимая реку меж развалами исполинских камней. Даже отсюда видно, как на десяток метров взмывают клочья пены.

И вот так же могут подлететь обломки нашего плота, если не повезёт...

Шест здесь до дна доставал, а если и нет, почти всегда можно упереться им в подвернувшийся сбоку камень. И я работал им до последнего, прежде чем понял, что это уже лишнее. Мы уверенно входили именно в тот коридор меж камнями, который я высмотрел заранее.

Вода на последних метрах, по-моему, даже потише торопиться начала. Будто даже она испугалась того, что поджидало чуть ниже. Притормозила, вздымаясь горбом перед грохочущей тесниной. А может даже остановилась на мгновение, готовясь к самому главному.

А затем она сбросила нас вниз.

В ревущий пенный ад.

Я заорал во всю мощь лёгких. Рот Бяки тоже распахнулся. Но ни я его не слышал, ни он меня.

Здесь наши голоса вообще ничего не значат. Хоть ори, хоть молчи - без разницы. Здесь остался только один звук.

Звук воды. Воды ревущей. Воды смертоносной. Воды, для которой ничего не стоит разнести плот в щепки.

Вместе с нами.

* * *

Не думаю, что это затянулось надолго. Наверное, весь проход переката не отнял у нас и трёх минут. Но это были именно те минуты, в сравнении с которыми час - мгновение.

Я даже не сразу понял, что всё закончилось.

Точнее - пока что закончилось.

Плот скользил быстро, но это уже всего лишь сильное речное течение, а не почти что струя водопада, которая несла нас на очередной убийственный камень. Вода не просматривается, сплошной слой пены не позволяет её разглядеть. Эта серовато-белая гадость колыхалась так, будто под её прикрытием к нам подбираются орды гигантских крокодилов. Но это всего лишь отголоски того кошмара, который остался у нас за спиной.

У нас?!

Обернувшись, я улыбнулся той улыбкой, после которой на шее затягивают петлю, и на этом всё заканчивается. Ну да, режим веселья включаться отказался, потому мимика у меня, как у залежалого покойника. Но всё же рад увидеть Бяку на месте. Стоит на корме с шестом наперевес. Глаза у товарища размерами с рекордную тыкву, если не больше. Да и у меня, наверняка, такие же.

Осознав, что я тоже жив, Бяка с ужасом покосился на место, где несколько минут назад находился багажник с пустыми корзинами. Теперь от него не следа ни осталось. Затем упырь, спохватившись, пошарил шестом в воде. И вот уже вытаскивает на палубу мокрый брезент.