Трелес один из самых мирных городков, но даже тут случается разное. Например, зимой, в самый лютый мороз горные некшапы и горволки частенько появляются на улочках городка. Они ищут пропитание и лёгкую добычу… Конечно, сам я не видел, но слышал разные байки.

Но не все ненавидели нищих. Например, староста Хирульд старался всеми силами скрывать свою брезгливость. Также он помогал беднякам с едой и работой. Но, если еде радовались все, то с работой дело обстояло иначе.

Кто-то предпочитал бутылку крепкого акшпыцкого. Кто-то чисто физически, из-за своих травм или увечий, не мог трудиться. Другие выбирали воровство или просить милостыню. Если с ворами боролись законники, то с попрошайками ничего не могли сделать. Староста вечно издавал указы и всяческие инструкции, по защите прав «униженных и оскорблённых».

Я далеко не глупый, пусть и не совершеннолетний парень. Мне ни раз доводилось устраиваться работать в какие-нибудь строительные бригады, в лесники, в лесорубы, в ямщики и разнорабочие. Результат всегда получался одинаковый. Я не мог удержаться на новом месте работы и пары месяцев. Потому, что практически всегда не уживался в коллективе, если таковой имелся, или не работал должным образом.

Люди, с которыми мне доводилось работать были простыми работягами, которые ни о чём кроме жрачки, выпивки и девках не разговаривали. Конечно, я чувствовал себя с ними не в своей тарелке, словно кошка в компании бобров. Впрочем «бобры-то» трудились до седьмого пота, в отличии от меня, я в основном, как они говорили, умничал… На самом деле я пытался придумать что-то такое, чтобы упростило работу. Но разве кто-то будет слушать юнца? Нет. Они же старше, значит само собой и разумеется, что умнее. Но с каких это пор интеллект человека определяется годом его рождения?

К моим словам никогда не прислушивались. А за малый объём выполненных работ шпыняли, как нашкодившего щенка, хотя я не ленился, просто физически не мог сделать больше. Однажды, чёрт меня дёрнул, и я притащил на работу книгу Чаррда Доквина «Незрячий инженер».

Это хорошая книга в основном о биологи. Её автор пытался доказать миру, что эволюция, в которую никто не верит, а особенно храмовники, существует. Он говорил о ней следующее: «Эволюция — это величайшая магия на Лонэхов. Мне даже кажется, что она неподвластна богам. Тут стоит уточнить, что магия понимается не совсем в привычном значении. Магия понимается, как что-то происходящее само собой, по никому неведомым законам и правилам. Но, тем не менее, у самостоятельной «магии» вышло заполнить весь наш Лонэхов различными существами. До сих пор открывают новые виды…»

В перерывах между погрузкой телег, я почитывал эту книгу, за что меня и высмеяли. Уроды. У самих-то мозг размером с орех. Я попытался возразить, но взрослые дядьки лишь смеялись над моей тягой к знаниям. А чтение так и вовсе казалось им каким-то неслыханным непотребством. Оставив наконец-таки меня в покое, эти дурни начали обсуждать: кто и до какого состояния вчера напился, что смешал и койку какой дамы шатал…

Я ненавидел слушать их бестолковую болтовню. Она не несла никакой полезной информации. И вообще я считал разговоры своих глуповатых, но более трудолюбивых «коллег», — мусором, которым они обменивались между собой, иногда пачкая меня. Да уж. Наверное, поэтому у меня до сих пор и не было нормальных друзей. Мне сложно беседовать с человеком, который умеет болтать только ни о чём.

А Чаррд Доквин, которого я никогда не видел вживую, казался мне дедушкой, который поучал меня всему на свете. Из его книги я и узнал о золотодобыче. В ней имелась целая глава, посвящённая золоту и старателям. Именно она и вдохновила меня попробовать себя в новом деле. Если смогу добывать золото, даже с помощью големов, то у меня не будет ни начальников, ни коллег, ни жёсткого графика или невыносимых нагрузок. Буду решать всё сам, и моя «зарплата» будет напрямую зависеть от приложенных усилий. Также, если всё пойдёт хорошо, то мне удастся зарабатывать больше, чем на всех предыдущих работах вместе взятых. А самое приятное, что наконец-то смогу использовать в работе свой мозг, в отличии от всех предыдущих. Это значит, что мои весьма интересные идеи возможно получится применять на практике.

Более того, труд и права старателей охраняются местными законами, староста Хирульд и его люди следят за этим. Золото, как и любой другой природный ресурс, может добывать абсолютно каждый, если при этом не страдает чужая земля. Я, разумеется, не полезу в чужой огород, чтобы перекапывать грядки, в поисках самородков.

Выйдя из дома, я внимательно огляделся. Кошмарный сон будет напоминать о себе ещё пару дней. Убедившись, что никаких полчищ горволков нет, вернулся внутрь и положил стилет в ящик.

Раннее утро, значит пение птичек ещё можно услышать. Мой дряхлый домик стоял на окраине, всего-то в ста — ста двадцати метрах от условных границ. Пройдя по земляной почти заросшей тропинке, я дошёл до городка. Вышел на, знакомую до жути, улицу двух богачей. Надеялся, что не встречусь с ними.

Шагая по улице, я глазел по сторонам. Мне нужно пройти прямо, затем по окраине рыночной площади, свернуть на права и идти дальше, пока не упрусь в лавку с инструментами для золотодобычи.

Называется этот магазинчик «Залатая жыла», деревянная вывеска с ошибка висит на нём уже очень давно… Я очень много слышал разных историй о его владелице. Да, она не самый грамотный человек, но довольно эрудированна и далеко не глупая, со слов тех, кто о ней говорили, разумеется. Я-то с ней не общался, даже не встречался.

О товаре, представленном в магазинчике, отзывались только хорошо, мол поражает своим разнообразием, качеством... Также владелицу лавки без сомнения можно называть монополистом кроме неё инструментами и механизмами для золотодобычи больше никто не торговал. А значит узнать цены можно только в одном месте, куда я, собственно, и направлялся.

Практически покинул улицу двух богачей. Но…

В нескольких метрах передо мной раздался звонкий грохот. Это разбили окно деревянного дома. Из него вылетел стул с брызгами из острых стеклянных осколков. А спустя секунду и какой-то мужик с проплешиной, на лохматой голове. По его одежде я без труда узнал резчика по дереву. На нём красовалась обычная рабочая форма, очень плотный фартук и не менее плотные перчатки. Его от кудрявых волос до зашарканных башмаков украшали тёмные опилки.