— Так включил бы фонарь. Мне хватало света, я про свой и забыл.

— Проклятый включатель сломался!

Он сопел, глядя на меня зверем. Не хватало ещё устроить тут драку. Что о нас подумают обитатели станции? Решат, что водиться с нами точно не следует, раз мы и между собой не друзья.

Вину я действительно ощущал: следовало помнить, что человек мой не так совершенен, как старый вампир, какие бы амбиции сам при этом не предъявлял. Я заставил его по сути дела мучиться изрядной неизвестностью, выполнять команды, понятные лишь отчасти, а ведь обстоятельства, в которых мы находились, никто не назвал бы тривиальными.

— Прости! — сказал я искренне. — Мне следовало вести себя умнее. Я постараюсь считаться с твоей сутью, а сейчас давай двигать дальше. Набить мне морду ты сумеешь, лишь когда она будет без шлема. Потерпи, недолго осталось.

Он сразу успокоился. Теперь я прислушивался к его эмоциональному фону и уловил, как быстро он стабилизировался. Ситуация ведь продолжала оставаться опасной.

Насколько я понял, мы оказались в компрессорной кабине, придуманной для того, чтобы станция не теряла в пространство так нужный ей воздух, когда впускала или выпускала наружу гипотетических обитателей или забортных гостей. Догадаться оказалось совсем нетрудно, поскольку, пока мы бранились, насосы начали наполнять помещение газом, мы ощутили, как постепенно перестали раздуваться от внутреннего давления наши костюмы, а я ещё и слышал тихий шелест подаваемой смеси. Тяжесть не увеличивалась, но я полагал, что за очередным порогом она станет больше.

Прозрачная, но весьма толстая на вид дверь отделяла нас от основных помещений станции. Вероятно, внутри хотели видеть визитёров, не полагаясь целиком на камеры слежения. За стеклом находилась другая комнатка, побольше, но тоже совершенно пустая. И там включились фонари, едва прибор на груди показал, что давление сравнялось с привычным. Нас приглашали следовать дальше.

Анализатор среды, закреплённый на рукаве, удостоверил, что состав воздуха пригоден для дыхания, и я показал датчик Гессе, хотя у того был свой собственный, если и этот прибор он не ухитрился раскокать.

— Пойдём?

Человек кивнул. Искать скрытые механизмы не пришлось: ручка торчала сбоку, на самом виду. Я потянул её, и дверь услужливо ушла в пазы. Мы переступили порог, точнее ложбинку, по которой ездила прозрачная плита, но разницы я не видел. Мы оказались внутри станции, и ничего ужасного с нами не случилось.

Оглядевшись, я заметил, что здесь тайны закончились. На стене, рядом с послушно вернувшимся на место люком темнел ряд кнопок или клавиш и возле каждой старого начертания буковки бесхитростно сообщали о назначении любой из них. Выглядело всё просто и понятно: открытие, закрытие, блокировка, прозрачность, повышенная защита, катапультирование. Я на всякий случай прочитал и запомнил порядок функций, а потом поторопил Гессе, смотревшего на эти письмена с непонятным мне волнением.

— Давай дальше, мы сюда не грамоту учить приехали.

Он кивнул. Внутри станции, как я и предполагал, существовало притяжение вполне сравнимое с привычным — искусственная гравитация. По моим ощущениям выходило, что она несколько слабее, чем на планете, но достаточная, чтобы уверенно ходить, а не летать. Новая дверь выглядела и совсем обыденно, хотя казалась излишне массивной для такого простого устройства. Я без колебаний воспользовался ручкой, которая располагалась на косяке рядом, но работала на открывание. Затворялось всё следом автоматически.

Несмотря на пригодную для дыхания атмосферу, скафандры мы пока снимать не стали, чувствовали себя в них увереннее, что ли, хотя вряд ли эта ткань при всей своей прочности могла защитить от агрессии, а уж нападать самим помешала бы с гарантией.

Сообразив последнее, я предложил частично разоблачиться, то есть: мне скафандр снять, а человеку оставаться в нём. Я сильно сомневался, что какой-нибудь ядовитый газ мог мне по-настоящему навредить. В глубоких шахтах работали в основном вампиры, потому что им даже вентиляция не требовалась. Конечно, мы старались её делать, но всё равно убедились, что вредное людям нам урона не несло. Добыча шла чаще всего в автоматическом режиме, но налаживать линии разработки посылали только бессмертных.

Однажды двоих вампиров засыпало в дальней выработке, да так основательно, что и воздух туда почти не поступал. Когда через месяц их откопали, оба были живы, хотя сердиты и голодны. За себя я не боялся.

Гессе, подумав, согласился с моими доводами, но предложил ещё чуток повременить. Смысла я в этом не видел, но желая помочь ему ощутить себя подлинным командиром, послушался. Следуя инструкциям Чайки мы теперь окончательно поменялись ролями.

За дверью оказался самый обыкновенный коридор. Хотя нет, так я его бы не назвал. Как я уже сообразил (а кто бы не догадался), станция имела радиально-кольцевое строение. Открывшаяся нам рокада плавно изгибалась, но обе стены шли не ровными плоскостями, а изобиловали выступами и нишами, причём значительных размеров. Если с внутренней стороны за этим рельефом могли скрываться производственные, а то и жилые помещения, то внешние наводили на некие мысли.

Я подошёл к ближайшему выступу и положил ладонь на его поверхность. Даже сквозь перчатку я ощутил едва уловимую вибрацию, причём не столько материала, сколько энергии, знакомой и новой одновременно.

— Это она работает! — сказал я Гессе. — Должно быть, по внешнему краю идут механизмы, преобразующие жёсткое излучение звезды в пригодные электрические токи.

— Да, есть тут люди, или нет, комфортом они себя обеспечили, — ответил Гессе, осуждающе разглядывая панели бледно-жёлтого цвета.