Рейз усмехнулся:

— Боишься, что я проиграю?

— Просто будьте осторожнее. Пожалуйста. У меня… дурное предчувствие.

Он фыркнул:

— Может быть, это потому, что ты чуть не умерла утром.

Она нахмурилась сильнее:

— Пожалуйста.

Рейз кивнул:

— Не беспокойся, я буду драться в полную силу.

Мастер Арены объявил поединок, и Илана отстегнула поводок.

Лиам вскочил, легко потянулся, так, будто на прогулку собрался. Он хоть разминался-то перед боем?

Силана снова возилась с поводком, и Рейз не выдержал, отстегнул его сам. Снова поцеловал ее руку — чтобы публика видела и запомнила.

Пальцы Силаны пахли костром. Странно, если задуматься. От нее всегда исходил легкий запах дыма, едва уловимая горчащая нотка, которая вызывала желание прижаться носом к коже, вдохнуть поглубже, распробовать.

Почему-то именно руки Силана оберегала больше всего, снова дернулась, когда он дотронулся.

А потом Рейз вышел на Арену, и все посторонние мысли отступили. Остался только Лиам напротив, шум толпы и поединок, который надо было выиграть.

Лиам усмехнулся, широко и безумно, и перетек в стойку — он двигался грамотно, красиво. С легкостью, которую Рейз раньше встречал только в очень опытных бойцах.

— Я знаю, о чем ты думаешь, папаша. Что я щенок и проиграю. Ты так в себе уверен, — он покачал острием клинка вперед-назад. — Я срежу с тебя эту уверенность вместе с кожей.

Рейз не ответил, напал, прощупывая почву. Он действительно не собирался поддаваться.

Лиам с легкостью парировал, увернулся, контратаковал.

Его удар прошелся вскользь по руке под доспехом — обжег болью. Не сильной, но неприятной.

Рейз ушел назад, отбил чужое лезвие.

Лиам фыркнул, отступил на пару шагов назад и нахмурился:

— А врали, что эта штука делает больно. Везде обман, папаша.

А потом он ринулся в атаку, и времени ответить у Рейза не осталось.

Лиам был быстр, невероятно, неправдоподобно быстр, и он был не просто хорошо обучен. Он нападал и защищался так же естественно, как дышал.

Он не был физически сильным — пока не был, и выносливости у него вряд ли было много, но он был… хорош. Больше, чем просто хорош.

Великолепен.

Быстрее Рейза, изворотливее. По нему никак не получалось попасть, изловить его.

Лиам просчитывал поединок, загонял Рейза в ловушку, легко читал его атаки и финты.

Атаковал и заставлял отступать.

И доставал — клинок оставлял длинные, раздражающие порезы. Один за другим, как будто сопляк и правда собирался срезать с Рейза кожу.

И только после этой мысли пришло вдруг понимание — с самого начала щенок делал то, что задумал, и не собирался останавливаться.

Вдруг он отскочил на пару шагов назад, и почему-то Рейз не последовал за ним.

Лиам усмехнулся и подмигнул:

— Дошло наконец, папаша? Я просто играюсь. Мне нравится ломать таких, как ты.

Следующий его удар порезал глубже, прочертил по руке огненную полосу, Рейз едва успел увернуться, отдернуться, иначе остался бы без пары пальцев.

Он отскочил на несколько шагов назад, увеличивая дистанцию и судорожно выискивая в защите Лиама бреши. Их не было.

Значит, их нужно было создать. Хотя бы один-единственный шанс для себя — атаковать и победить. Рейз был физически сильнее, выносливее. Это тоже чего-то стоило.

Лиам последовал за ним, атаковал снова. Как же все-таки он был быстр.

Если бы не отточенный за годы поединков инстинкт, который подсказывал, направлял, Рейз давно истекал бы на Арене кровью. Он и так истекал — пока ничего серьезного, просто глубокие порезы, которые в горячке поединка почти не ощущались.

Ничто не имело значения. Только единственная цель — победить, но ее никак не получалось достичь.

Широкая, безумная улыбка Лиама маячила перед глазами, дразнила и бесила до красной пелены, но поддаваться было нельзя. Выиграть можно было только за счет холодного расчета.

Всего один шанс, когда Лиам устанет и ошибется.

Но он не ошибался, и он все-таки подловил Рейза первым. Лезвие вошло в плечо — не в грудь, хоть этого получилось избежать — глубоко, на треть длины, и боль прострелила насквозь. До кончиков пальцев. Кажется, Рейз закричал, и рука повисла плетью.

Меч выпал из ослабевших пальцев.

Лиам сбил Рейза на колени, ударил кулаком по лицу.

Потом снова. И снова.

Он не останавливался, и мир рассыпался под его ударами на осколки, фрагменты: на боль, на кулак, летящий в лицо, на крики зрителей, и почему-то на мертвенно-бледное лицо Силаны.