– Ты сейчас двигался как воин с посохом. Но у тебя в руках не посох, а копье. Да, они похожи, но посохом обычно наносят удары наотмашь, древком, а копье бьет острием. Ты словно отрубил себе руки по локоть. На сегодня занятие окончено.

Он отвернулся и спокойно пошел к выходу. Я же стоял в углу, сжимая хуа цян, а внутри все бурлило от ярости. Это был мой лучший бой. Швабра бы точно гордился мной. Да и Шрам бы хлопнул по плечу и сказал: «Не так уж и плохо, ученик». А этот… брыластый остановил копье одной рукой. Как щенка.

Другие охранники вышли вслед за Тао Сянцзянем, Байсо тоже собрал вещи и ожидал меня у выхода. Я не выдержал и несколько раз с силой ударил пяткой копья в пол, выплескивая злость. Иначе бы я просто взорвался.

Что я должен был делать? Как сражаться? Чего он хочет от меня? Пусть покажет, хоть чему-то научит, а не просто неделю избивает до треснувших ребер, а потом издевается перед другими напоказ. И ведь нельзя сказать, что я совсем неумеха. Все же Хион У показал мне основы, Шрам учил стойкам и движениям, Швабра продемонстрировал, как дышать и чувствовать оружие. Но все это я уже перепробовал на Харскуле. И ничего не сработало.

Хоть бери да иди на поклон к Добряку, мол, научи меня…

Я судорожно втянул воздух сквозь зубы. Точно. Добряк! Я же видел, как сражается Добряк. После того, как сработал антимагический амулет, я шел прямо за ним и видел его отточенные удары. На каждого человека он тратил не больше двух движений: блок – выпад или взмах и выпад. И я до сих пор помнил, как люди сами шли прямо под меч. Но как это можно сделать?

Гнев понемногу утих, я поставил копье на место и пошел вслед за Байсо.

Кстати, Байсо тоже ведь боец, только сражается он не при помощи копья или меча, а при помощи слов. Вчера во время ужина он несколько раз осадил нагловатую семейку Джинхея.

– Байсо, а как ты понимаешь, что именно можно сказать человеку и как это лучше сделать?

– А? – дурашливо посмотрел на меня мальчик, задрав голову наверх.

– Вчера ты грубо разговаривал с Янмей-бому, но тебе сошло это с рук, над ней еще и посмеялись. Откуда ты знал, что тебе ничего не будет?

Он оглянулся по сторонам, взъерошил свободной рукой волосы и тихо сказал:

– На самом деле я готовил зрителей с самого начала. Посмотри на меня. Кого ты видишь?

– Эээ, тебя. Мелкого белобрысого мальчишку.

– Точно. Мелкого глупого капризного мальчишку видели и наши гости. На кого они могли еще напасть? Учителя особо не тронешь. Он сам мастер словесных боев и может ответить так, что мало не покажется. Или еще хуже, он может и не ответить, а затаить обиду или разозлиться, а обида Джина Фу – страшное дело. Это может откликнуться в любой момент, и обидчик вынужден будет гадать, с какой стороны придет ответный удар. Хорошо, если учитель просто уколет в ответ в разговоре, а если он ударит по бизнесу? Ты же слышал, их дела тесно переплетены, и возможность как-то подгадить всегда есть.

Нападать на маму Роу еще опаснее, – Байсо теперь называл госпожу Джин так даже в ее отсутствие. Я не знал, то ли это были его искренние чувства, то ли он настолько вжился в роль. – Она ведь женщина, а женщины гораздо обидчивее и мстительнее мужчин. Помнишь, как она пытала всех теть моими рисунками? Она же не меньше десяти минут восхищалась этими каракулями, а бедняжки никак не могли придумать предлог, чтобы сбежать. И это лишь за то, что Янмей-бому назвала меня слабоумным.

Вот и остались только мы в качестве жертв. Но ты все время отмалчивался и отвечал сугубо официальными этикетными фразами, а этикет в разговоре – это как огромный непробиваемый щит, через него сложно пробиться. Я же был открыт для стрел со всех сторон. Но это только видимость.

Если сказать проще, я сам подстраиваю ситуации, в которых захотелось бы на меня напасть. Например, некрасиво ем или веду себя неправильно. Или можно сказать фразу со смысловой ошибкой или двусмысленностью, чтобы не очень умный человек зацепился за нее. И как только он это сделает, можно ответить так, чтобы смеялись уже над ним. Ты же видел, что среди всех гостей только Янмей-бому не особо отличалась умом, поэтому над ней шутить оказалось проще всего.

– Но ты говорил явные нелепицы. Они даже не были ответом на ее слова.

– Конечно. А все потому, что я маленький глупый мальчик. Я же говорю, я лишь на первый взгляд кажусь уязвимым, но мой незримый защитный массив – это возраст и поведение. Мне можно быть глупым и нести полный бред. А вот тебе уже нельзя. Если бы ты попытался сказать что-то подобное, то учителю пришлось бы вмешаться и указать тебе на место. И это было бы стыдно для учителя.

– Подожди, – я остановился. – Ты говоришь, что специально подставляешься под удар, а потом бьешь в ответ, потому что заранее знаешь, что скажет твой противник. Верно?