Мужчина буквально массировал животик, словно пытался своими прикосновениями утихомирить карапуза и не дать ему совершить роковую ошибку, которая будет стоить его маме жизни, пока я глотала желчь и пыталась собраться с мыслями.

Боже! Ведь я видела как это делают врачи сотни раз!

Я не боялась крови, даже глаз никогда не отводила!

И вот теперь я едва дышала, боясь поднять собственную руку, и судорожно думая о том, что натянутая кожа на животе Мии настолько тонкая и хрупка, а малыш такой неспокойный, что я могу ранить его, если моя рука дрогнет.

— Скорее черт побери!

Одного разъяренного взгляда темно-зеленых глазищ, которые вгрызались в меня нетерпеливо и убийственно, было достаточно, чтобы я кинулась к Мие с раскаленным ножом, стараясь не обращать внимания на собственную дрожь и не медля больше ни единой секунды.

Первая струйка крови потекла на мокрые от пота мучающейся девушки светлые простыни, когда я коснулась кожи ножом ровно в том месте, где показывал Карат, не дыша и боясь даже подумать о том, что будет потом.

Главным сейчас было достать маленького и не по возрасту сильного Берсерка из Мии, чтобы он не навредил ей еще сильнее!

Я даже не знаю в какой момент в комнате оказались отец, девочки и тетушка Зои, ощущая сквозь тонкий аромат крови Мии колкий и морозный аромат Ледяного даже раньше, чем он пророкотал непривычно дрогнувшим голосом:

— Какого хрена вы тут творите?!

Внизу раздались голоса, крики и рычание братьев Севера, в которых легко можно было узнать Лютого и Нефрита, а еще жуткий голос Малахита, который заглушал все другие.

По крайней мере, теперь можно было не переживать за то, что Север вырвется и разнесет весь этот добротный, монументальный дом, пытаясь добраться до своей любимой жены, которой сейчас было так тяжело.

— Ледяной, притихни и не мешай!

— Да я вас…

— Пааап!

— Да я столько детей спас, что вам и не снилосы! Да я…я…

Я не отводила глаз от кожи животика Мии перед собой, даже когда раздался глухой грохот, от которого пол содрогнулся, девочки хором ахнули и кто-то взвизгнул, а малыш дернулся как раз под ножом, пересекающим ровно половину животика.

Некогда было думать о том, что отец только что феерично шарахнулся в обморок, и снова я молилась на реакцию. быстроту и смелость Карата, когда мужчина перехватил нож, один рывком за долю секунды распарывая кожу, углубляя надрез внутрь, и запуская руки внутрь, извлекая малыша как раз в тот момент, когда он принялся брыкаться и дергать ручками и ножками, отчего плодный пузырь в буквальном смысле ходил ходуном.

Ноги не держали меня больше от переполняющий эмоций, и я едва могла дышать, оседая на пол и содрогаясь от подступающих рыданий, когда тетушка Зои кинулась вперед к Мие с чемоданчиком и аптечкой. а Карат с окровавленными руками держал малыша, зубами разрывая пузырь, откуда хлынула вода и капельки крови, и послышался грохот и крики Беров с первого этажа.

— РИТ! Держи его за ноги мать твою!

— Да ты сначала их поймай!!

— Говорю вам, если он сейчас обратиться, то перегрызет нас всех!

— Туман, заткнись!

От рычания и воя Севера буквально закладывало уши, но после очередного грохота и оглушительного треска, словно об кого-то только что сломали вырванное дерево, стало ясно, что воина проиграна и зверь вырвался на свободу под крики Нефрита:

— ЧЕРТ! ЧЕРТИ ЧЕЕЕРТИ!

Мысли о том, что всем нам придет конец, почему-то не было…

Я не могла оторвать глаз от Карата и тетушки Зои, которые склонились над Мией, занимаясь пуповиной, и очищали малышу ротик и нос, чтобы он мог сделать первый вдох, ощущая по знакомому аромату. что Злата схватила меня за плечи, пытаясь оттащить от порога и всхлипывая что-то, пока я находилась в какой-то прострации, в состоянии лишь молиться и ничего больше, даже если слышала, что в крики и звуки борьбы уже не на улице, а доме и с каждой секундой все ближе и ближе.

Первым на пороге появился взъерошенный Гром, спотыкаясь об отца, который упал как раз поперек порога, но тут же хватая меня и Злату без какого-либо усилия, словно мы были всего лишь невесомыми котятами, буквально за шкирку оттаскивая нас в другой угол комнаты сразу за кроватью. где лежала едва дышащая Мия.

Но даже от этой встряски и я не смогла прийти в себя, кусая губы, чтобы не разрыдаться, потому что видела слишком отчетливо, как даже смелый и собранный Карат бледнеет и меняется в лице, не обернувшись. когда в комнату ворвался Север, хрипло выдыхая:

— …он не дышит…

Тишина была такой страшной и кричащей, будто заложило уши, когда весь мир застыл в этой фразе, не в силах вдохнуть и выдохнуть, словно все пытались отдать собственное дыхание малышу.

И Север услышал…

Говорят, когда Берсерк обращается в зверя — в нем остается частичка человека, но сейчас в обличии человека я видела в Севере зверя — опасного, действующего только на одних инстинктах, воспринимающего окружающий мир лишь по собственным ощущениям и ароматам.