– Ладно, – согласился я. – Съезжу. Только б меня не арестовали. Я тоже попал в беду.

– Почему?

– Лгал и скрывал правду. Я всегда попадаюсь на этом – не такой везучий, как некоторые.

– Но я не лгу, Филип. Не лгу. Я вне себя.

– Вдохните поглубже и выйдите из себя так, чтобы я услышал.

– Оррина могут убить, – спокойно проговорила она.

– А как относится к этому доктор Винсент Лагарди?

– Он, само собой, ничего не знает. Прошу, прошу вас, поезжайте немедленно. Адрес у меня записан. Одну минуту.

И тут раздался звонок, заранее предупреждающий об опасности. Звучит он негромко, но его все же нужно слышать. Какой бы ни стоял шум, его надо слышать.

– Адрес можно найти и в телефонном справочнике, – сказал я. – И, по странной случайности, телефонный справочник Бэй-Сити у меня есть.

Позвоните мне часа в четыре. Или лучше в пять.

Я торопливо повесил трубку. Встал и выключил радио, не расслышав из передачи ни слова. Снова закрыл окна. Открыл ящик стола, вынул «люгер» и пристегнул кобуру. Надел шляпу. Выходя, еще раз поглядел в зеркало.

Лицо у меня было такое, словно я решил съехать с утеса.

В похоронном бюро Гарленда только что закончилась заупокойная служба. У бокового подъезда стоял большой серый катафалк. По обе стороны улицы теснились легковые автомобили, у дома доктора Винсента Лагарди выстроились в ряд три черных седана. Люди неторопливо шли к углу и рассаживались по машинам. Я остановился за треть квартала и стал ждать. Но машины не трогались с места. Появились трое мужчин с одетой в черное женщиной под густой вуалью. Они чуть ли не отнесли ее к большому лимузину. Владелец похоронного бюро суетился, выделывая руками и корпусом легкие, изящные, как финалы произведений Шопена, движения. Серое сосредоточенное лицо его так вытянулось, что длиной вдвое превосходило окружность шеи.

Неумелые носильщики вынесли из боковой двери гроб, профессионалы приняли у них ношу и легко, словно противень с катышками масла, сунули в кузов катафалка. Над гробом стал вырастать курган из цветов. Стеклянные двери закрылись, и по всему кварталу заработали моторы.

Через несколько секунд остались только один седан на другой стороне улицы и нюхающий розу владелец похоронного бюро, идущий подсчитывать доход. С лучезарной улыбкой он скрылся в аккуратном дверном проеме, выполненном в колониальном стиле, и мир снова стал безлюдным и тихим.

Оставшийся седан не трогался с места. Я проехал вперед, развернулся и остановился позади него. Водитель был одет в саржевый костюм, на голове у него была мягкая кепочка с блестящим козырьком. Он решал кроссворд в утренней газете. Надев зеркальные темные очки, я прошествовал мимо него к дому доктора Лагарди. Водитель даже не поднял на меня глаз. Отойдя на несколько ярдов, я снял очки и, сделав вид, что протираю стекла, в одном из них поймал его отражение. Он по-прежнему не поднимал глаз. Все его внимание было сосредоточено на кроссворде. Я снова нацепил очки и подошел к парадной двери дома.

Табличка на двери гласила: «Звоните и входите». Я позвонил, но дверь оказалась запертой. Я подождал. Снова позвонил. Снова подождал. В доме было тихо. Потом дверь очень медленно приоткрылась, и на меня уставилось худощавое невыразительное лицо над белым халатом.

– Прошу прощения. Сегодня доктор не принимает.

Увидев зеркальные очки, женщина замигала. Они ей не понравились. Язык ее неустанно двигался между губами.

– Мне нужен мистер Квест. Оррин П.Квест.

– Кто? – В глазах женщины появилось что-то похожее на ужас.

– Квест. Квинтэссенция, вольный, естественно, сублимация, трусы.

Сложите первые буквы, и у вас получится «брат».

Женщина глядела на меня так, словно я только что вынырнул с океанского дна, держа под мышкой мертвую русалку.

– Прошу прощения. Доктора Лагарди не...

Невидимая рука отстранила ее, и в полуоткрытой двери появился смуглый, худощавый встревоженный человек.

– Я доктор Лагарди. Что вам угодно?

Я протянул ему свою визитную карточку. Он просмотрел ее. Глянул на меня. У него было измученное лицо человека, над которым нависло несчастье.

– Мы с вами беседовали по телефону, – сказал я. – О человеке по имени Клозен.

– Прошу вас, – торопливо сказал он. – Я не припоминаю, но входите.

Я вошел.

Медсестра попятилась и села за маленький столик. Мы находились в обычной гостиной со светлыми деревянными панелями, которые, судя по возрасту дома, когда-то были темными. Квадратный проем отделял гостиную от столовой. Стояли удобные кресла, в центре – столик с журналами. Выглядела она как и положено приемной доктора, ведущего прием на дому.