Он вышел из-за стола и остановился рядом со мной. Протянул левую руку и приподнял мне подбородок.

– До встречи, голубчик. В моем городе.

И дважды хлестнул меня по лицу перчаткой, держа ее за пальцы. Кнопки больно впились в кожу. Я поднял руку и потер нижнюю губу.

– Черт возьми, Мэглешен, – остановил его Френч, – сядь, дай парню договорить. И держи руки от него подальше.

Обернувшись к нему, Мэглешен спросил:

– Думаешь, я так тебя и послушался?

Френч лишь пожал плечами. Мэглешен утер большой пятерней губы и вернулся к своему креслу. Френч сказал:

– Выкладывай свои соображения, Марлоу.

– Возможно, Клозен помимо всего прочего торговал наркотиками, – предположил я. – В его квартире пахло марихуаной. Когда я заглянул на кухню, там один типчик считал деньги. У него были пистолет и тонкий, остро заточенный нож. И то, и другое он пытался пустить в ход. Я отобрал их, и он ушел. По-моему, это был рассыльный. А Клозен до того допился, что на него уже нельзя было полагаться. В организациях этого не любят. Рассыльный счел меня полицейским. Этим людям не хотелось, чтобы Клозена взяли. Он бы тут же раскололся. И едва они учуяли в доме сыщика, Клозен был обречен.

Френч поглядел на Мэглешена.

– Что скажешь по этому поводу?

– Могло быть и так, – буркнул Мэглешен.

– Допустим, что так и было, – согласился Френч, – но при чем же здесь Оррин Квест?

– Курить марихуану может кто угодно, – сказал я. – Особенно когда тоскливо, одиноко, тяжело на душе, нет работы. Но чувства от нее уродуются и притупляются. Притом на разных людей марихуана действует по-разному.

Одни становятся задиристыми, другие бесшабашными. Можно предположить, что Квест кого-то шантажировал и угрожал донести в полицию. Вполне возможно, что все три убийства связаны с шайкой торговцев наркотиками.

– Это не согласуется с тем, что у Квеста была спиленная пешня, – заметил Бейфус.

– По словам лейтенанта, пешни у него не было, – возразил я. – Так что, возможно, мне она просто померещилась. А может быть, она ему просто попалась под руку. Может, у доктора Лагарди все пешни такие. Есть у вас что-нибудь против него?

Бейфус покачал головой.

– Пока нет.

– Доктор не убил меня и, возможно, не убивал никого, – сказал я. – Квест говорил сестре, что работает у доктора Лагарди, но его преследуют какие-то гангстеры.

– Этот Лагарди, – спросил Френч, делая пометки в своем блокноте, – что ты знаешь о нем?

– Он имел практику в Кливленде. Обширную, в центре города. Видимо, у него есть причина скрываться в Бэй-Сити.

– В Кливленде, вот как? – протянул Френч и уставился в угол потолка.

Бейфус опустил глаза в свои бумаги. Мэглешен сказал:

– Небось, делал аборты. Я приглядывал за ним одним глазом.

– Каким? – мягко спросил Бейфус.

Мэглешен покраснел.

– Наверное, тем, который ничего не видел на Айдахо-стрит, – сказал Бейфус.

Мэглешен подскочил.

– Ну вот что, остряки, к вашему сведению, мы всего-навсего отделение полиции в маленьком городке. Иной раз хоть надвое разорвись. Тем не менее, мне нравится эта мысль насчет марихуаны. Она может значительно облегчить мне работу. Я немедленно займусь этой проблемой.

Он твердым шагом направился к двери и вышел. Френч глядел ему вслед.

Бейфус тоже. Когда дверь закрылась, они поглядели друг на друга.

– Держу пари, сегодня вечером они опять повторят облаву, – хмыкнул Бейфус.

Френч кивнул.

– В квартире над прачечной, – продолжал Бейфус. – Отправятся на пляж, заберут трех-четырех бродяг, сунут в эту квартиру, а потом, после облавы, представят фоторепортерам.

– Много болтаешь, Фред, – оборвал его Френч.

Бейфус усмехнулся и умолк. Френч спросил меня:

– Раз уж ты строишь догадки, что, по-твоему, искали в том номере отеля «Ван Нуйс»?

– Квитанцию на чемодан с марихуаной.

– Неплохо, – одобрил Френч. – А где могла бы находиться эта квитанция?

– Я думал об этом. Когда мы с Хиксом разговаривали в Бэй-Сити, он был без парика. Дома парик не носят. Но на кровати в отеле он лежал в парике.

Возможно, надел его не сам.

– Ну и что? – спросил Френч.

– Под париком вполне можно спрятать квитанцию.

– Прилепить клейкой лентой изнутри, – подхватил Френч. – Неплохая мысль.

Наступило молчание. Оранжевая красотка вновь принялась печатать. Я поглядел на свои ногти. Они могли быть и почище. После паузы Френч неторопливо сказал: