– Я поступила очень глупо, – прошептала она. – За это он меня убьет – как и Стейна. Поцелуй меня.

Я поцеловал. Губы ее были сухими и горячими.

– Он в доме?

– Да.

– А кто там еще?

– Никого, кроме Мэвис. Он убьет и ее.

– Послушай...

– Поцелуй еще раз. Жить мне осталось недолго, амиго. Если предаешь такого человека, то умираешь молодой.

Я мягко отстранил ее.

Долорес сделал шаг назад и быстро вскинула правую руку. В этой руке был пистолет.

Я поглядел на него. Он тускло поблескивал, освещаемый лунным светом, ствол был направлен на меня, и рука Долорес больше не дрожала.

– Какого друга я бы заимела, если бы нажала на спуск, – сказала мисс Гонсалес.

– Выстрел услышали бы те люди на дороге.

Она покачала головой.

– Нет, между нами пригорок. Не думаю, чтобы они могли что-нибудь услышать, амиго.

Я думал, что когда она нажмет на спуск, пистолет подскочит. Если улучить миг и броситься...

Но я стоял неподвижно. Не произнося ни слова. Казалось, язык у меня во рту распух.

Негромким, усталым голосом Долорес продолжала:

– Убийство Стейна – пустяк. Я сама с удовольствием убила бы его. Такую тварь. Умереть – это ерунда, убить – это ерунда. Но кружить людям голову до смерти... – Издав какой-то звук, похожий на всхлипывание, она умолкла.

– Амиго, ты мне почему-то нравишься. Мне бы давно пора забыть о подобной чепухе. Мэвис отбила его у меня, но я не хотела, чтобы он ее убивал. На свете полно мужчин с большими деньгами.

– Похоже, он славный парень, – сказал я, по-прежнему глядя на руку с пистолетом: ни малейшей дрожи.

Долорес презрительно рассмеялась.

– Конечно. Потому он и есть то, что он есть. Ты считаешь себя твердым, амиго. Но по сравнению со Стилгрейвом ты – тюфяк.

Она опустила пистолет, та было самое время броситься на нее. Но я по-прежнему не двигался.

– Он убил добрую дюжину людей, – сказала Долорес. – Каждого с улыбкой.

Я знаю его давно. Еще по Кливленду.

– Убивал пешнями? – спросил я.

– Если я дам тебе пистолет, ты убьешь его?

– А ты поверишь, если я пообещаю сделать это?

– Да.

Со склона донесся шум машины. Но он казался далеким, как Марс, и бессмысленным, как крики обезьян в бразильских джунглях. Ко мне он не имел ни малейшего отношения.

– Убью, если буду вынужден, – сказал я.

И подобрался, готовясь к прыжку.

– Доброй ночи, амиго. Я ношу черное, потому что красивая, порочная – и пропащая:

Долорес протянула мне пистолет. Я взял. И стоял с ним в руке. С минуту никто из нас не двигался и не произносил ни слова. Потом она улыбнулась, тряхнула головой и вскочила в машину. Завела мотор, захлопнула дверцу. И, не трогаясь с места, глядела на меня. Теперь на ее лице была улыбка.

– Я хорошо сыграла свою роль, правда? – негромко сказала она.

Затем машина резко рванула назад, зашуршав шинами по асфальту.

Вспыхнули фары. «Меркьюри» развернулся и промчался мимо олеандрового куста. Фары свернули налево, на частную дорогу. Свет их скрылся за деревьями, а шум двигателя заглушил протяжный писк древесных лягушек.

Потом стало совершенно тихо. И светила только старая, усталая луна.

Я вынул из пистолета обойму. Семь патронов. И один в патроннике. До полного комплекта недоставало двух. Я понюхал дуло. После последней чистки из пистолета стреляли. Может быть, дважды.

Вставив обойму, я положил пистолет на ладонь. Белая костяная рукоятка.

Тридцать второй калибр.

В Оррина Квеста стреляли дважды. Те две гильзы, что я подобрал с пола в той комнате, были тридцать второго калибра.

А накануне, в номере 332 отеля «Ван Нуйс», прячущая лицо под полотенцем блондинка угрожала мне пистолетом тридцать второго калибра, у которого тоже была белая костяная рукоятка.

Из-за таких совпадений можно навоображать слишком много. А можно и слишком мало.

Я бесшумно подошел к гаражу и попытался открыть одну из двух широких створок ворот. Ручек на них не было, следовательно, управлялись они выключателем. Я посветил тонким лучом фонарика на дверную коробку, но ничего не обнаружил.

Оставив поиски, я подошел к ящикам с мусором. Деревянные ступени вели ко входу для слуг. На то, что эта дверь будет отперта для моего удобства, я не надеялся. Под крыльцом находилась еще одна дверь. Она оказалась не запертой. За ней было темно и пахло эвкалиптовыми дровами. Я прикрыл ее за собой и снова включил фонарик. В углу была лестница, рядом с ней что-то, похожее на кухонный лифт. Как он управлялся – неизвестно. Я пошел вверх по ступеням.