— Как прошел день? — спросил он, когда мы ехали домой.

— Превосходно! — ответила я с поддельным энтузиазмом.

— Лгунья. Хочешь бросить? — спросил он.

Я осуждающе на него посмотрела.

— Мог бы хоть приглушить свою радость.

— Просто шучу. Ты не из тех, кто бросает на полпути.

Этот парень слишком хорошо меня знает.

— Чертовски верно. Я сегодня многое узнала. У нас есть больше двадцати видов рам, начиная с традиционных и до винтажных… — я болтала всю дорогу, пока мы не свернули в наш проулок.

— У тебя десять минут, — сказал Торин, — переоденься для бега.

***

Сперва я проверила, как папа. Он спал, его жар спал. Он выглядел таким хрупким. Он был триатлетом, летом мы часто бегали вдвоем и пробегали по пять-десять километров на местных марафонах. В Кайвилле и соседних городах часто проходили уличные соревнования. На глаза от воспоминаний набежали слезы, и мне захотелось ударить себя.

Хватит жалеть себя.

Кора так и не ответила на мое сообщение. Ее не было в комнате, когда я решила заглянуть туда, поэтому я отправила ей еще одно сообщение, после чего переоделась в штаны для бега, майку на бретельках и легкую куртку и спустилась вниз.

— Мы вернемся где-то через час, — сказала я Феми, когда она заметила меня.

Торин уже завел двигатель. Я не спрашивала, куда мы поедем. Ему не терпелось уехать, поэтому я запрыгнула на байк, и мы тронулись с места.

Мы не поехали в город, вместо этого он выбрал окольные дороги. Вскоре мы выехали на шоссе Уайтфилд-Хилл. Лес Тилламок находился на западе от города. Он был холмист и пересечен туристскими тропами и реками. Солнце еще не зашло, но на дне долины уже чувствовался легкий холод.

Дальше дорога раздваивалась на два пути: один, Уайтфилд-Винъярд, вел на север, другой же сворачивал на право и был тупиковым. Его мы и выбрали. Здесь ничего не было, только деревья и клочки травы.

Я сняла шлем и начала осматриваться.

— Куда еще раз, говоришь, мы бежим?

— Вверх по холму и затем в лес, где нас не увидят.

— Кроме койотов, черных медведей и диких кошек, — пробормотала я.

Он усмехнулся.

— В этом и смысл.

У меня отпала челюсть.

— Серьезно?

— Шучу я. Но ты можешь обогнать их. Теоретически, — он снял куртку и бросил ее на байк. Футболка облегала его грудь так, что она казалась нарисованной на нем. Плюс облегающие лосины, и вот он — парень с обложки спортивного журнала. — Ты вообще слышала, что я только что сказал?

— Да, — я состроила милую улыбку. — Что-то о сотрясениях.

Он покачал головой.

— Как только активируешь руны скорости, ты должна думать быстро, иначе врежешься в дерево. И помни, если это произойдет, пострадает не только одно дерево.

— Почему мы не можешь пробежаться сегодня по травке?

— Можем, но нам нельзя медлить. Куртка тебе не понадобится.

— Нет, лучше оставлю, — я потерла руки, хотя солнце все еще было высоко.

Торин вышел вперед.

— Ладно. Если упадешь…

— Ты поймаешь меня.

Он удивленно посмотрел на меня.

— Нет. Ты активируешь руны защиты и руны от боли, перекатишься, подпрыгнешь и продолжишь.

Он шутит так? Но выражение его лица говорило обратное. Что ж, я официально влюбилась в садиста.

Мы вошли в лес, и он активировал руны невидимости.

— Помни, чем быстрее ты хочешь бежать, тем больше рун надо задействовать, — напомнил он.

Я кивнула и услышала привычный легкий свист, который обычно сопровождает руны.

— Поймай меня, если сможешь, — Торин двинулся с места. Сначала он бежал медленно, как на обычной пробежке, но, боже, как грациозно он это делал. Как кошка. Каждая мышца идеальна.

О, да, я была более чем счастлива бежать вслед за ним и наслаждаться видом. Местность не была скалистой, и было больше травы, чем деревьев. Так что пока можно не волноваться.

— Ускоряйся, улитка, — выкрикнул он. — Активируй руны зрения.

Мое зрение обострилось. Я сосредоточилась на нем, на его следах. Я ускорилась, и деревья на периферии размылись. Мы оставили равнину позади, и теперь нас окружало больше деревьев. Хотя они все равно были редкими. Торин вилял между ними, словно превосходно знал местность, но не сходил с тропы.

Мы поднялись на холм, двигаясь через участки травы и кустарника, затем еще через деревья. Солнце заливало растительность золотыми и оранжевыми лучами. До захода солнца оставалось сорок пять минут, но я потела не из-за солнца. Неудивительно, что Торин оставил куртку. Преодолевать дистанцию быстрее, чем гонщик Наскар, было чертовски трудно. Мое сердце колотилось, и пот стекал по спине, но я никогда не чувствовала такой эйфории.