Он пожал плечами.

— Ты забыла, что однажды, давным-давно, я был тобой заинтересован.

— Похоже это было слишком давно.

— Я помню это, как будто все было вчера. Чего хотел Хит? — спросил Эндрис, когда мы вышли из здания. — Если он к тебе приставал, мне придется подправить ему лицо.

Ну что за мысль. Ученики были повсюду. Некоторые направлялись к школьным автобусам, пока остальные запрыгивали в свои машины с друзьями или же на велосипеды. Те, кто жил неподалеку, шли домой группами.

Орегон был зеленой зоной. Мы серьезно относились к утилизации и очищению окружающей среды. Когда погода была хорошей, на дороге было больше велосипедистов, чем водителей. Джина и Рита стояли под деревом, как будто ждали чего-то или кого-то.

— Эй, ты слышала, что я только что сказал? — спросил Эндрис.

— Подправить Хиту лицо? Я слышала. Эндрис, ты терпеть не можешь драться. К тому же, у тебя преимущество, так нечестно. Ты поэтому не занимаешься спортом?

— Я не занимаюсь спортом потому, что я его ненавижу. Но это не означает, что я не смогу преподать ему урок за то, что он лезет куда не надо. Если я буду бить как девчонка, ручаюсь, что сломаю лишь его челюсть и нос, ну может еще выбью пару зубов.

Не было необходимости рисовать такую сцену. Ну почему он был таким женоненавистником? Я ударила его по руке.

— За что? — он схватился за нее.

— Ты придурок.

Он ухмыльнулся, как будто сделала ему комплимент, и я знала, что он всего лишь пытался меня развеселить. Я скучала по Торину и действительно беспокоилась. Чтобы отвлечься, я рассказала о грядущей вечеринке.

Эндрис нажал на пульт и разблокировал двери внедорожника.

— Торин уже знает о ней, но он не собирался туда идти.

— Почему нет?

— Потому, что любовь его жизни ненавидит это место, — он содрогнулся. — Именно поэтому, я никогда больше не влюблюсь. Ты становишься полным идиотом, сентиментальным и зависящим от другого, — он швырнул наши рюкзаки на заднее сидение. — Хит продолжает писать ему смски. К несчастью…

— Он оставил телефон в особняке, — закончила я. Мне не стоит давить на невероятнейшего парня, чтобы он всегда носил с собой сотовый. Единственные устройства, что ему нравились, так это те, которые он мог разобрать, изменить и снова собрать. — Эндрис, я волнуюсь за него.

Выражение его лица стало серьезным.

— Я знаю. Он должен к вечеру вернуться.

Что-то в его голосе говорило, что он тоже переживал за него. Да он никогда этого и не отрицал. Это было как мужской кодекс или сродни того.

— Если он сегодня не вернется, я отправлюсь на его поиски, — сказала я.

— И откуда начнешь?

— С Лондона, откуда, эмм, этот граф, кем он там приходится, дядей или кузеном.

— Я присоединюсь к тебе, — он был определенно взволнован, — чтобы присмотреть за тобой, конечно.

Он был мил и особо откровенен.

— Спасибо.

По ту сторону парковки Рита и Джина сели в голубую машину. Но не уехали. Вместо этого, они наблюдали за нами. Они что, действительно собираются сесть нам на хвост?

— Ты говорил с Блейном? — спросила я.

— Я стараюсь не разговаривать с парнишкой, и часто представляю, что его не существует.

То же мне драма.

— Разве ты не отослал его после меня во время ланча?

— Нет.

Эндрис завел мотор.

Я похлопала его по плечу.

— Ты добрый.

— Я знаю, — он выехал с парковки. Джина выехала тоже. И они держались позади нас.

Не имело значения, сколько бы я ни старалась оставаться безучастной к исчезновению Торина, своих чувств и мыслей я не могла заглушить. Что если его ранили, или он попал в беду? Я еще раз попыталась отвлечься.

— У нас в школе появились ведьмы.

Эндрис содрогнулся.

— Я надеялся, что Ингрид ошиблась. Она сказала, что кто-то напевает песни ведьм.

— Они не только в нашей школе. Они прибыли со всего мира, чтобы встретится здесь, в Кайвилле. Предположительно, они ответили на Зов.

Эндрис взвыл.

— Вот черт.

— Ты знаешь, что это означает?

— О, да. Когда звучит Зов, ведьмы выходят толпами. Должно произойти что-то действительно значимое для такого. Первый раз я наблюдал такое в начале периода охоты на ведьм. Это как тайный совет старейшин древней религии и каждый регион включен в него. Они проводят собрания и предупреждают своих людей, если назревает что-то большое. Большинство ушло в подполье после собрания, что касалось охоты на ведьм и продолжало свою деятельность скрытой от чужих глаз. Те, кто не подчинились, были схвачены, подвержены пыткам и сожжены.