— Так ты умеешь ими владеть?

Ламия обернулась:

— Ну, я больше с алебардой, но и парными мечами могу, только эти короткие и как серпы, надо пробовать.

Ясно, впрочем, действительно посмотрим, вдвоем мы любого семидесятого должны завалить, главное, не подставляться. Я вряд ли выдержу тычки три-четыре, максимум одну-две, и то, как повезет, как ни как, без доспехов и вообще без защиты какой-либо, только на хиты вся надежда да на скорость. А вот Шаррат хрен знает, что и как сможет противопоставить врагу в битве, ладно, разберемся. Пожрать на первое время будет что, одежку я ей какую, если повезет, прикуплю, узнаю только, что нужно:

— Шаррат, а что у вас девушки носят?

— В смысле?

— В прямом, в село зайду, сразу и одежду тебе поприличнее посмотрю, а то грудь чуть наружу не выпрыгивает, может, еще что нужно?

— И чем это тебе, интересно, моя грудь не угодила? — и улыбается, зараза змееногая.

— Тем, что приходится себе руки чуть ли не цепями к туловищу привязывать, короче, давай серьезней, — пришлось даже нахмуриться, зачем она со мной играет, не пойму, виды-то разные, толку ей с этого? Или просто потому, что баба, и этим все сказано?

— Ну, жилетку или куртку, под низ что-то обязательно, еще в дороге не помешало бы для сна что-нибудь, в смысле одеяла какие-то, посуда, для разведения огня, еще…

— Стой, стой, хватит, — я оторопело смотрел на нее, — как-то сильно ты разогналась, подруга, у нас нет столько денег, лишь на еду да тебе на одежку должно хватить, надеюсь.

Она пару раз моргнула, потом тяжкий вздох и вердикт:

— Ладно, а куртка твоя и вправду жмет.

— Лучше уж так, чем, если бы нечего было ужимать, — б***ь, и кто меня за язык тянул, во дурак.

— Согласна, я сразу поняла, что нравлюсь тебе, — сказано это было как-то странно, я даже не понял, что не так, но решил промолчать, пусть думает, как хочет. Хотя права, спору нет, даже хвост ее чем-то притягателен, гибкий такой, изящный, эх! И о чем только мысли в голову лезут?

Наконец, ламия выбрала среди кучи абсолютно одинаковых мечей два, на ее взгляд, наиболее удачные, и вдруг очень эффектно закрутила ими вокруг себя, да так, что аж воздух загудел, будто турбину включили. Затем, скосив на меня глаза, увидела, что смотрю, и грациозно выползла на середину комнаты. Ее движения замедлились, стали плавными, глаза закрылись, лицо расслабилось, а у меня уже чуть слюна не капает, такое представление, в голове ни одной мысли не осталось, хорошо еще хоть челюсть не отпала. И началось!

Осталась лишь ламия и ее клинки, мир вокруг погас и сузился до неистово танцующей сейчас посередине комнаты получеловека, полузмеи. Танец быстроты и грации, ловкости и умения, она крутилась вокруг своей оси, заключая себя в защитный вой метала, рассекающего воздух, а хвост в это время словно подсекал и жил своей собственной жизнью. Вспышки ударов чередовались одна за другой, руки мелькали подобно крыльям мотылька и были, казалось, везде, окружая хозяйку смертоносными лезвиями клинков. Зрелищность потрясала, я так и застыл, не доведя руку с куском мяса до рта, не желая упустить ни одного движения, ни одного изгиба по-змеиному гибкого тела. Передо мной было то, что мог бы охарактеризовать всего тремя словами: мощь, изящество и сексуальность. Как это все можно было соединить вместе, ума не приложу, однако Шаррат это удавалось, она уже не стояла на месте, ее бросало из стороны в сторону в высоких выпадах, низких, она, словно, то защищалась от кого-то, вмиг превращая клинки в глухую гудящую стену обороны. То нападала сама, стелясь почти над самым полом и буквально срезая пространство молниеносными выпадами своих клинков. Сказать, что я был ошарашен и восхищен, значит, не сказать ничего, змееногая сразила меня наповал, и когда ее танец таки завершился, все, что смог выдавить из себя, было:

— Кажется, я влюбился.

Ламия довольно засмеялась, ее шатало от усталости, но лицо светилось, и было видно, что желаемое впечатление она произвела, что хотела, то и получила. Нет, никто ни в кого, конечно, не втюрился, но по другому описать свои ощущения просто не знал как. И ведь все это в одной единственной комнатушке и не так что бы очень уж большой и просторной, с какой-никакой, но мебелью — и ни одной царапинки, ни разу ничего не зацепила, мастерство просто высший класс!

— А с алебардой ты бы меня видел, — ее улыбку нельзя было передать словами.

— Боюсь даже представить, что ты можешь вытворить с ней, и так впечатлений на год вперед. Ты реально хороша, — я задумчиво прокручивал в голове всплывающие один за другим варианты. С такой мечницей мои опасения по поводу завтрашнего мероприятия несколько поутихли, и даже появились новые идеи, но это потом, все, не буду забивать голову заранее!

— Хорошие учителя, полная самоотдача и прорва свободного времени, — повела ламия плечами.

— И это я особенный, — покачал головой, — да мне и трети из того, что ты сделала, никогда не светит.

— Ну да, зато я не таскаю на себе чудовищной силы проклятую вещь и безумно опасный мертвый артефакт, а ты вон ходишь, даже бегаешь неплохо.

— Видела бы ты меня до этой книги, — эх, нравится мне эта змееногая, ну вот реально нравится, спокойно как-то с ней, вольготно и без напряга, и общаюсь, в кои веки, нормально. Ничего не скрывая и не атя. Даже с Гиин, помню, хоть и спал, а разговоры все скомканные, будто не живые, другое дело с ламией, куда как проще все.

— Ладно, устала, небось, есть хочешь?