– Несчастный случай, – сказал я. – Такое может произойти с кем угодно.

– Джек так не считает. Он винит во всем меня. На этой почве у меня развился ужасный комплекс. Потому-то я и не смогу бросить мужа.

Мне нужно было знать ответ еще на один вопрос.

– Вы все еще любите его?

Я заметил, как она напряглась.

– Люблю? Речь не о любви. Мы вместе уже четыре года. Он сильно страдает, и жить с ним не очень приятно. Джек выпивает, и у него отвратительный характер. Он старше меня на двадцать три года. У нас разные взгляды на жизнь, но если уж я вышла за него, то приходится с этим мириться. Ведь он покалечился из-за меня. Я поломала ему жизнь.

– Это был несчастный случай, – повторил я, зажав кулаки меж коленей. – Вам не следует себя винить.

– И что, по-вашему, мне делать?

– Я считаю, вы вольны бросить его, если хотите.

– Вы не принимаете в расчет мою совесть. – Она протянула руку за очередной сигаретой.

Я встал с кресла и дал ей прикурить. В свете спичечного огонька мы переглянулись.

– Вы меня очень волнуете, – тихо произнесла Гильда.

– И вы меня тоже.

– Да, знаю. Вас, да и остальных мужчин. А еще я тревожусь за себя. У меня непростая жизнь, мистер Риган. Думаю, вы это уже поняли. Сегодняшнее происшествие очень меня беспокоит. Вы примете мои извинения?

– Не нужно извиняться. Я все понимаю.

– Надеюсь, что так. Я бы не приехала к вам в такое время, да еще и одна, не будь я уверена, что вы меня поймете. А теперь мне пора возвращаться.

Она встала с кресла.

– Здесь так красиво. Так тихо. Мария, моя служанка, говорит, что вы не женаты. Живете в одиночестве.

– Да, и уже довольно долго.

Я встал рядом с ней, и мы залюбовались на кроны деревьев, подсвеченные луной.

– И как вам живется одному? Не думали жениться?

– Пока еще не встретил ту единственную.

Гильда взглянула на меня. Свет луны упал ей на лицо. Я увидел, что на губах у нее появилась едва заметная горькая улыбка.

– Вам так непросто угодить?

– Пожалуй, да. Брак – это ведь навсегда. Во всяком случае, для меня. Я придерживаюсь того же мнения, что и вы.

– Человеку нужна любовь. Я никогда не любила мужа по-настоящему. Вышла замуж по расчету. До него у меня ничего не было. Теперь я с радостью отказалась бы от всех денег, лишь бы вернуть свободу.

– Ваша свобода в ваших руках.

– Поздно. Если брошу его, меня совесть замучает. Нет на свете тюрьмы крепче, чем собственная совесть.

– Я не знаком с угрызениями совести, но вас, пожалуй, могу понять.

– Завтра, наверное, я буду сама себе противна. – Гильда рассеянно водила указательным пальцем по перилам веранды. – Примчалась сюда под влиянием момента. Хотела, чтобы вы поняли…

Я накрыл ее ладонь своей:

– Гильда…

Дрожа, она повернулась и посмотрела на меня.

– Гильда, я от вас без ума.

– Ах, милый, я такая ханжа, – еле слышно произнесла она. – Мне очень неловко, но как только я вас увидела…

Я обнял Гильду, и ее губы оказались рядом с моими. Мы сжимали друг друга в объятиях, и я чувствовал, как в ее теле закипает страсть.

Взяв Гильду на руки, я отнес ее в хижину.

Неясыть, что обычно сидит на крыше гаража, вдруг сорвалась с места и полетела; ее тень мелькнула на фоне лунного диска.

Даже не тень, а так, пустячок.

Три ночи подряд Гильда приезжала ко мне в хижину и мы занимались любовью – торопливо, тишком. Когда первые волнения улеглись, оказалось, что этого недостаточно. По крайней мере, мне.

Она боялась, что кто-то увидит, как она входит ко мне в хижину или уезжает домой. Приходила в ужас от мысли, что муж узнает об измене.

Итак, мы вступили в тайную любовную связь. Гильда вела себя настолько нервно, что мне иногда становилось не по себе. При любом необычном звуке – будь то шум случайного автомобиля, уханье совы или стук ветки дерева по крыше – она хватала меня за руку и резко садилась в постели.

В каждую из этих ночей Гильда проводила со мной не меньше часа. Мы были заняты только тем, что отчаянно, неистово любили друг друга. Разговаривать не было времени: Гильда всегда спешила домой, и я знал о ней не больше, чем после первой встречи.

Несмотря на это, я влюбился в нее. Для меня наш союз значил гораздо больше, чем физический акт любви. Было больно осознавать, что муж имеет над ней такую огромную власть.

Если она и говорила, то только о нем. Мне не нравилось выслушивать рассказы о Дилейни. Я хотел, чтобы она говорила о себе, а еще лучше – обо мне, но этого не происходило.