– Если он узнает, я этого себе не прощу, – одеваясь, сказала она в нашу третью встречу. – Мне все кажется, что я могу ему понадобиться. В прошлом по ночам он страдал от сильной боли и будил меня, чтобы я дала ему снотворное. Вдруг он и сейчас меня зовет.

– Бога ради, Гильда, выбрось его из головы! – Я начинал терять терпение. – Почему бы не рассказать ему правду? Скажи, что влюбилась в меня и хочешь получить развод.

– Но, Терри, я не смогу его бросить. Я повинна в той аварии, что поломала ему жизнь. Никогда, никогда его не брошу!

Я притянул ее к себе:

– Гильда, ты меня любишь?

Она взглянула на меня, в ее глазах горел все тот же огонек.

– Неужели ты в этом сомневаешься, Терри? Да, люблю. Постоянно думаю о тебе. И очень хочу быть с тобой. Конечно, это ужасные слова, но вот если бы он умер… Тогда мы всегда были бы вместе. Но пока он жив, свободы мне не видать.

– Он, похоже, умирать не собирается, – раздраженно заметил я.

Высвободившись из моих объятий, Гильда подошла к окну и устремила взгляд на залитые лунным светом деревья.

– Нет. Перед тем как переехать сюда, он был на обследовании. Врач сказал, он в прекрасной форме. Легко протянет еще лет тридцать.

– В таком случае зачем напрасно тратить время, желая ему смерти? Мы же не будем ждать тридцать лет, верно? Ты должна попросить о разводе!

– Я так не могу, Терри! – Гильда повернулась ко мне. – Сколько можно повторять? Я не могу его бросить.

– Еще как можешь. Он человек небедный. Наймет медсестру, та будет за ним ухаживать. Как думаешь, сколько у него денег?

Она пожала плечами:

– Не знаю. Много. Сто пятьдесят тысяч, а то и больше.

– Ну, в таком случае он сможет позволить себе сиделку, а ты получишь свободу.

Гильда отвела взгляд.

– Если он умрет, Терри, – тихо, но отчетливо произнесла она, – я получу его деньги. И разделю их с тобой. Что бы ты сделал, будь у тебя сто пятьдесят тысяч долларов?

– К чему такие разговоры?

– Терри, прошу! Ответь на вопрос! Что бы ты сделал с деньгами?

Внезапно я задумался, каково это – иметь в распоряжении такую сумму. От этой мысли по спине у меня побежали мурашки.

– Будь у меня этот капитал, я бы удвоил его в течение года. Открыл бы магазин в Лос-Анджелесе. Купил бы три-четыре фургончика, посадил бы в них мастеров-ремонтников и тем самым закрыл бы весь район. Специализировался бы на хай-фай-аппаратуре ручной сборки. На этом можно заработать кучу денег.

– Ты бы хотел этим заняться, верно? А я была бы рядом, чтобы радоваться твоим успехам.

Я изумленно уставился на нее:

– В чем смысл этого разговора, Гильда? Умирать он не собирается. Если ты и получишь деньги, то только в старости, когда толку от них уже немного. Так в чем смысл? Разведись! Забудь про деньги! Зато будешь свободна!

Она покачала головой:

– Не могу я развестись. Я перед ним виновата. Муж покалечился из-за меня. Как же мне его бросить?

Сделав глубокий вдох, я рассерженно спросил:

– И что теперь делать?

Гильда не спеша ушла из спальни в гостиную. Я последовал за ней. На веранде она остановилась.

– Что делать, Терри? – произнесла она, глядя мимо меня. – Прекратить наши встречи, вот что. Все проще простого. Больше всего на свете я презираю женщин, изменяющих мужьям. И себя – с тех пор, как мы стали заниматься любовью. Нужно это заканчивать. Иного способа нет. Нам нужно перестать встречаться.

Ее слова стали для меня чертовски жестоким ударом.

– Но послушай…

– Терри, я не шучу.

– Вот только давай без поспешных решений. Поговорим об этом завтра ночью. Такое не…

– Завтра ночью меня здесь не будет, – сказала Гильда. – Я не приеду. Нужно прекратить все прямо сейчас.

Я попытался обнять ее, но она вырвалась:

– Терри, прошу, не усложняй. Пойми, такой исход нравится мне не больше, чем тебе. Но я вдруг поняла, как мерзко себя веду, и это нужно прекратить. Мне пора. Больше нам не следует встречаться.

Она говорила так искренне, в ее голосе сквозило такое отчаяние, что сердце мое заныло, и я отступил назад.

Сбежав по ступенькам, Гильда быстро пошла в сторону гаража.

Я стоял на месте и смотрел, как отъезжает ее «бьюик». Не может быть, чтобы все было так серьезно. Наверное, ее замучила совесть. Завтра ночью она приедет снова.

Я убеждал себя напрасно. Гильда не приехала.

Следующим вечером я ждал ее на веранде. Когда стрелки часов показали половину двенадцатого, я понял, что не дождусь ее, и совершенно упал духом.