Шрифт:
Я умело сосала огромный, весь перевитый венами, член, помогая рукой.
Гай доводил меня до исступления своим языком.
Вскоре мы сменили позу и я оказалась верхом на Филиппе и со смаком насаживалась на него.
Гай стал вводить свой орган в моё лоно, не вынимая оттуда член Филиппа.
Это неописуемо, когда лоно раскрывается и в него входят два члена трущихся друг о друга!
Я кричала и стонала.
Подошёл Орман и прервал мои крики, наполнив мой рот своим органом.
Я была зажата между тремя мужчинами, каждый из которых хотел оказаться ещё глубже. Меня крутили и вертели, как им вздумается всю ночь.
Это был чистого рода животный секс… грязный секс, с перерывами на перекус и алкоголь…
Я чувствовала себя двояко, покидая отель на такси. Мне было и очень хорошо, так как моя сущность, мой зверь был сыт, и отвратительно, так как ощущения грязи и отвращения к себе не проходили…
Ухмыльнулась, моя сущность отобрала у мужчин очень много жизненных сил. Им троим осталось максимум по три года жизни и всё, их души направятся прямиком в ад.
Дорогой, Астарот, я отличный работник… — Подумала мрачно, закуривая тонкую сигарету той самой марки, которую предпочитал мой погибший друг Ник.
Глава шестая
Отмахнувшись от задающей вопросы Лидии, куда я вчера делась, быстрее попросила её отдать мне Кодекс.
Насчёт Вячеслава спрашивать не стала. Меньше знаю — меньше переживаний.
Когда пришла Лидия со свёртком, я проверила, что в моих руках не подделка, удовлетворённо кивнула и с помощью программы на телефоне, онлайн перевела на её счёт оговорённую сумму денег.
— Перевод прошёл. Деньги поступили. — Улыбнулась натянуто Лидия. — С тобой приятно сотрудничать, Анна и ещё раз спасибо за то, что уговорила Себастьяна.
— Просто будь с людьми вежливей, Лидия. Особенно с теми, с кем планируешь сотрудничать и дальше. — Знаю, что это грубость, но настроение ни к чёрту.
Забрала свой небольшой чемодан и отправилась на такси в аэропорт.
Несколько часов ожидания и самого перелёта и я наконец, дома.
С удовольствием вошла в свою квартиру и вдохнула запах мёда.
Самаэль…
Его неповторимый аромат ещё витает в воздухе.
Делаю себе кофе и сажусь за стол.
В восемь вечера в городе ещё светло, и мягкий, прозрачный воздух растворяется в радужных искрах.
Я любуюсь суетливым городом через большое витражное окно на кухне. Всякий раз, видя панораму города, я невольно думаю, что это место поистине особенное. Воздух пронизан энергией стихий, исходящей от улиц и величественной реки; эта вибрация пронизывает и успокаивает.
Неприятные мысли, как по волшебству, улетучиваются, и остаётся только лёгкая грусть, щемящая сердце.
В последние дни меня обуревают мрачные мысли и сомнения. Может, это всего лишь сложный период, некая усталость. Но нет… Я переживаю. Переживаю за себя, Самаэля, Вячеслава…
Самаэль не пришёл.
Ночь провожу одна и встречаю рассвет одна…
Сегодня я очень рано выхожу из дома и направляюсь совсем не в свой магазин.
Смотрю на город, пробегающий у меня перед глазами. Его потрясающая, неухоженная красота продолжает удивлять и завоёвывать меня каждый день. Слои искусства и истории, хаотично наросшие друг на друга. Этот город похож на женщину, решившую надеть одновременно все наряды своего гардероба, смешивая эпохи и стили. И она не уверена, стоит ли спрятать или показать свою красоту.
Мой автомобиль бесшумно едет по улицам.
Вот наконец я добралась до пункта назначения.
Прохожу мимо группки молодых священников. Я смотрю на их чистые и красивые души, и мысленно улыбаюсь.
Толкаю деревянную дверь и переношусь из дневного света в полутень внутри.
Как давно я не была здесь…
Мой зверь внутри завозился. Моей сущности не нравится это место, но моя душа стремится сюда!
Благовещенский Собор. Дом Бога. Ну, здравствуй…
Ступаю мягко и тихо по полу из яшмы нежно-медового цвета, и осматриваюсь.
Главной святыней собора считается Чудотворная икона Божией Матери Донская, написанная Феофаном Греком.
И сейчас мне трудно поверить, что я нахожусь здесь в своём демоническом воплощении.
Благовещенский собор был основан в ХIV в. великим князем Василием I, сыном князя Дмитрия Донского, как домовой храм великокняжеской семьи. Расписывали Благовещенский собор в 1405 г. лучшие иконописцы того времени — Андрей Рублев, Феофан Грек и Прохор из Городца.
В 1489 году, при великом князе Иване III, собор было поручено перестроить псковским мастерам (Кривцову и Мышкину), хотя это было время капитальной перестройки всего комплекса Московского Кремля приглашенными итальянскими архитекторами.