Шрифт:
— Знаю, Аня… — Поцелуй в лоб. — Знаю, любимая…
Поднимаю на него глаза.
— Что? — Я не верю своим ушам.
— Ты пришла в дом моего отца и просила за меня. Никто и никогда не делал этого… Отец очень удивлён. — Он улыбнулся.
От его слов стало тепло на душе и я прижалась к нему ещё крепче.
— Я люблю тебя, мой маленький зудемон.
Засмеялась.
— Сэм, какой ещё зудемон? Я демон, суккуб или ты забыл на радостях?
— Нет, не забыл.
Он поднял моё лицо к своему и серьёзно сказал, всматриваясь в мои глаза:
— Я так хотел спасти твою душу, что готов был пожертвовать собой… Но ты… Ты сама себя спасла.
Я в шоке раскрыла рот.
— Хотя Ад и Рай считает тебя проклятой… Но не я…
— Подожди! Объясни нормально! Что… я ничего не поняла. Как спасла себя? Просто от того, что пришла в храм и поплакалась Богу? То есть, я могла это раньше сделать?
— Шшш… успокойся. Всё не так.
Он снова усадил меня к себе и рассказал:
— Ты отреклась от Бога и от Дьявола, Анна. Настолько сильно твоя душа взбунтовалась… Ты больше не демон, но и не ангел… и не человек.
— Кто же я тогда? — Моему удивлению не было предела. — Неужели так просто всё произошло.
Он грустно засмеялся.
— Просто? Твоя душа перешла на другой уровень существования, Аня. Ты прошла долгий и тернистый путь. Познала и любовь, и ненависть. Благородство и предательство. Ты была демоном, не отрёкшись от своих чистых принципов, оставшись себе верна. Ты отказалась от зла, но не стала и добром. Ты, Анна, теперь зудемон.
Погладил по моим волосам и продолжил:
— Зудемон — существо, занявшее промежуточное состояниями между людьми и богами, не добро и не зло. Тебя не примут ни в Аду, ни в Раю, Анна… Суть зудемонов — сохранять баланс, равновесие мира… Вас немного и вас боятся обе стороны.
— И что же делают зудемоны? — Спросила настороженно.
Я пока ещё не поняла, как отношусь к своему новому состоянию. Но, однозначно, плюсов больше, чем минусов.
— Когда становится зла больше, чем добра, вы помогаете ангелам и наоборот… Я познакомлю тебя с другими зудемонами и ты научишься всему.
— Знаешь, я рад, что ты стала такой. Ты больше не принадлежишь никому, только самой себе и кто знает… может воплотишь легенду в реальность, где говорится, что зудемоны могут уходить в другие миры… видеть других Богов.
— Вот это да… — Прошептала.
Он снова рассмеялся.
— Кстати, супруга Люцифера, Касикандриэра, своего рода зудемон. Только она родилась такой, а ты сделала себя сама. — Сказал ангел.
— Ты видела себя в новом обличье? — Вдруг спросил.
— В каком ещё обличье? — Напряглась.
— Пойдём, познакомишься со своей новой сутью.
Ангел подвёл меня к напольному зеркалу и встал рядом.
— Смотри.
Смотрю. И вижу себя обычную.
Пожала плечами.
— Сэм, я ничего не вижу.
— Посмотри в свои глаза и раскрой себя, Аня. Почувствуй новую себя, как ты чувствовала зверя.
Прикрыла на секунду глаза и потянулась к новой себе, и вдруг, что-то затрепетало, тело легко задрожало, словно от прохладного ветра, который пробежался по разгорячённой коже.
Распахнула глаза и изумилась.
— Это я? — Спросила волнительно, ощупывая себя.
На меня смотрела та же Анна, только она имела крылья — одно чёрное, другое белое.
Одна половина тела была прекрасна и светла, вторая выглядела настолько ужасно, что я не могла сказать, красива или уродлива она.
— Я похожа на недоразвитого монстра. — Выдавила из себя глухо. — Сэм… я отвратительна.
— Ты прекрасна. — Отозвался ангел и погладил мои крылья.
Его прикосновения вызвали щекотку и приятно отозвались в душе.
— Я верю тебе. — Сказала.
Ангелы не лгут.
Эпилог
Пока я открываю бутылку «Montrachet Domaine de la Roman'ee Conti», Самаэль расслабляется на диване, рубашка полностью расстёгнута на груди, демонстрируя великолепный торс.
Я подхожу к нему с двумя бокалами, опускаю их на столик. Соблазнительно улыбаясь, снимаю босоножки и опускаюсь на колени, глядя ему в глаза. Это мужчина моей жизни…
Целую его в щеку, затем в шею, покрываю поцелуями грудь.
Самаэль улыбается, закрывает глаза и шепчет:
— Ммм… мне нравится…
— А вот так? — Спрашиваю, облизывая ему ухо языком.
Сэм снимает с меня платье, решительным, резким жестом, а я освобождаю его от рубашки и брюк. Обнимаемся вплотную, тело к телу. Громко произношу его имя.