– Ты смеёшься? С папой. Моему отцу никогда не было до меня никакого дела, его дети - бизнес.

– Извини, я не знала...

– Извиняться тут не за что. К счастью, я давно вырос и совершенно не страдаю от его занятости. Аккуратно, тут ступеньки.

На негнущихся ногах плетусь по мраморной лестнице наверх и чем выше забираюсь, тем страшнее становится.

Признаюсь: несколько дней до этой встречи я изучала в интернете правила хорошего тона, о чём стоит говорить, а о чём нужно категорично молчать. Дотошно изучала сервировку стола, какая вилка для чего, чтобы не опростоволоситься. Мне очень хочется понравится его родителям, хотя я понимаю, что это будет сложно. Я горничная. Горничная в гостинице, которая принадлежит их семье и я встречаюсь с их сыном. Что-то мне подсказывает, что они не слишком рады такому повороту.

Когда Марк открыл дверь в дом, мне показалось, что я попала в резиденцию английской королевы. Такую роскошь я видела разве что по телевизору. Неужели люди могут жить вот так? Находиться среди этих вещей и не восхищаться ежедневно дорогими, наверняка оригинальными полотнами, не изучать причудливый узор резных перил, не трогать ладонями тончайший шёлк прикрывающих окна занавесок...

– Ну наконец-то, я уже стала забывать, как выглядит мой старший ребёнок, - доносится откуда-то звонкий голос, и в гостиную вплывает мама Марка. Я никогда её не видела, но уверена, что это именно она. Жена Льва Аркадьича просто не может выглядеть как-то иначе. Она столь же изящна, как и скульптура греческой богини у входа в особняк... и столь же холодна. Арктический холод её голубых глаз я ощутила на себе практически как прикосновение кусочка льда к разгорячённому телу.

Впрочем, удостаивала она меня взглядом недолго - быстро переключилась на сына.

– Как доехал?

– Нормально. И доехали. Я не один, как ты видишь, - для того чтобы она коснулась его щеки ярко-алыми губами, ему пришлось прилично наклониться.
– Это Злата, моя девушка.

– Приятно познакомиться, Злата, - сканер глаз быстро пробежался по моей фигуре и тонкие губы растянулись в фальшивой улыбке.
– Меня зовут Мария Венедиктова, я мама Маркуши.

– Мама!
– осекает её фривольное обращение Марк, а внутри меня почему-то тёплым мёдом растекается нежность. Он так мило смутился, когда его назвали домашним прозвищем.

– И мне очень приятно, - секунду тушуюсь и, мигом позабыв всё то, что читала в интернете, протягиваю для приветствия руку. Мария Венедиктовна смотрит на неё, не снимая с лица словно приклеенную улыбку, но ответно руки не подаёт.

Да и не должна! Вот я идиотка! Или должна, но не хочет?..

Первый шар промахнулся мимо лузы и я почему-то более чем уверена, так будет и со всеми остальными.

– Идёмте к столу? Фаина приготовила изумительное ризотто, мы как раз все жутко проголодались - время ужина.

Мама Марка грациозно шагает впереди, оставляя после себя тонкий шлейф едва уловимых духов. Худая, стройная, на высоких тонких шпильках, но даже в них она ниже сына едва не на целую голову.

Я неуверенно плетусь следом, удерживаемая от волнительного обморока заботливой рукой Марка. Если бы не его поддержка, я бы точно растянулась по белоснежному мрамору от переизбытка чувств.

– А кого я вам привела-а-а...
– мама распахивает дверь в столовую и хохочет, указывая театральным всплеском рук на Марка. Да, именно на него, меня словно нет.
– Смотри, Лев Аркадьич, твой блудный сын соизволил пожаловать.

Я так распереживалась, что не вижу ничего вокруг. Не то, что окружающую обстановку - да я даже своего непосредственного босса не сразу заметила.

– Блудный сын - это ты верно подметила, - Лев Аркадьич сидит во главе стола и мои призрачные надежды, что в домашней обстановке я увижу его другим, рассеиваются как дым. Строгий костюм, идеально зачёсанные назад седые волосы, цепкий взгляд. Он одаривает сына коротким безэмоциональным кивком, а затем переводит глаза на меня. Я вдруг совершенно не к месту замечаю, что радужка у него тоже зелёная, но не такая яркая, как у Марка, скорее цвета болотной тины.

– Здравствуйте, я Злата, - представляюсь, и как мне кажется, достойно выдерживаю этот оценивающий гнёт, но только в отличае от Марии Венедиктовны, Шелест оценивает меня хоть и так же пристально, но всё-таки немного иначе. Он оценивает меня взглядом мужчины. Не сальным, нет, ничего подобного, но мне всё равно почему-то до ужаса захотелось прикрыть голые плечи и колени...

– Здравствуйте, - цедит Лев Аркадьич и тут же теряет ко мне всяческий интерес. Демонстративно переключает внимание на свой тонкий макбук, внимательно изучая что-то на плоском экране. Не удивлюсь, если мою подноготную.

– Так вот какая она - похитительница ледяного сердца моего брата, - доносится откуда-то справа, и я оборачиваюсь на голос: у открытого настеж окна стоит молодая девушка, выпуская в весенний вечер сизую струю сигаретного дыма.

– Это Марика, моя сестра, - в полголоса просвещает Марк, и я чувствую уже по одному тону голоса, что отношения их нельзя назвать тёплыми.

– Ты и есть та самая расчудесная Злата?

– Марика!
– хмурится Марк, явно сдерживаясь.
– Смотрю, ты уже приложилась?
– кивает на практически опустевший бокал в её не занятой сигаретой руке.