2019 год, Москва

Определившийся номер был ему незнаком, однако, услышав в трубке хрипловатый и низкий женский голос, он даже не удивился. Словно знал это заранее.

— Здравствуй, Сандро, — волнуясь, произнесла собеседница. — Это Кетеван.

— Здравствуй, Кети, — откликнулся он после секундной заминки. — Я узнал.

— А, ну да, конечно, — она засмеялась коротким отрывистым смехом. — Наверное, больше никто из твоего круга общения не называет тебя "Сандро"…

— Не поэтому. Просто узнал. Голос у тебя не изменился.

— Приятно слышать, — ответила она. Повисла неловкая пауза.

— Как ты меня нашла? — поинтересовался наконец Белецкий. Она снова издала странный нервный смешок.

— Шутишь?! Да тебя каждая собака знает. Ты же у нас теперь… звезда.

— Я не в этом смысле. Кто дал тебе номер моего телефона?

— А что, это засекреченная информация? — Кетеван пыталась отшучиваться, но он понимал, что она тоже страшно волнуется. Как и он сам… Стараясь владеть своим голосом, он, тем не менее, так стиснул пальцами спинку дивана, что та аж заскрипела.

— И всё-таки? — с нажимом произнёс он.

— О, как всё серьёзно. Ты так оберегаешь своё личное пространство? Я тебя даже боюсь… Анжела, конечно, предупреждала, что ты стал довольно замкнутым и закрытым в последние годы, но чтобы настолько…

Всё ясно… Анжелка, его бывшая жена.

Белецкий прерывисто вздохнул.

— Я не знал, что вы с ней общаетесь. Ты давно в Москве?

— А с чего ты взял, что я в Москве?

— Номер московский определился.

— Ах да, точно… — она хихикнула, дивясь собственной глупости. — Со вчерашнего вечера.

Он молчал. Теперь Кетеван должна была объяснить, чем вызван её звонок, чего она, в конце концов, от него хочет. Но она как-то растерялась, замешкалась… Это было невыносимо.

— Зачем ты мне звонишь? — спросил он прямо.

— Зачем? — её обескуражил этот вопрос. — Я надеялась… я думала… ты что, не рад меня слышать?

— Рад? — он хмыкнул. — Кети, это немного не то слово. Я… просто в шоке. Потому и хочу узнать, зачем понадобился тебе двадцать лет спустя.

— Ты не допускаешь мысли о том, что я могла просто соскучиться? Вдруг меня внезапно накрыла ностальгия по годам учёбы, по Щуке… по нашей дружбе и по тебе.

— Ага. Внезапно накрыла, — ровным голосом повторил он. Она психанула:

— Чёрт, я так не могу!!! Не могу по телефону… У меня полное ощущение, что я разговариваю с чужаком. С незнакомцем, а не с тем Сандро, которого я знала…

"Ты не знаешь меня, теперешнего, — подумал Белецкий. — Совсем не знаешь, Кети".

— Это нормально, — сказал он вслух. — Мы оба изменились, слишком много времени прошло.

— Прости, я, наверное, действительно свалилась тебе, как снег на голову… — пробормотала Кетеван. Ему показалось, что она с трудом сдерживает слёзы.

— Подожди, — перебил он торопливо, уже сдаваясь, уже понимая, что не сможет ей отказать. — Если тебе легче лицом к лицу… если ты хочешь увидеться — хорошо, давай увидимся. Но учти, у меня очень плотный график. Сегодня я освобожусь только около одиннадцати вечера.

— Я знаю, — она шмыгнула носом, — у тебя спектакль…

— Можем увидеться до моей утренней репетиции, выпить кофе где-нибудь недалеко от театра… Скажем, часов в девять. Тебе удобно?

— Удобно! — она ухватилась за это предложение, как утопающий за соломинку. — Сандро, мне всё удобно! Только скажи, куда нужно подъехать…

Условившись о месте встречи, Белецкий отключил телефон и некоторое время сидел, уставившись в одну точку невидящим взглядом. Казалось, что не произошло ничего страшного: мир не перевернулся, всё осталось на своих местах, просто бывшая однокурсница и по совместительству первая любовь позвонила ему с просьбой о встрече… Это ведь ни к чему его не обязывает. Не обязывает, верно?.. Но смутное ощущение неправильности происходящего уже зародилось в нём и теперь разливалось по венам тревожно-ядовитым предчувствием.

1994 год, Москва

Их холодная война продолжалась до самого конца зимы.

В январе ещё куда ни шло — сначала сдавали сессию, затем начались каникулы… А вот февраль принёс с собой возобновление занятий, и волей-неволей Белецкому и Кетеван пришлось сталкиваться в коридорах и аудиториях Щуки.

Всё это время они не разговаривали. Ни разу не перекинулись ни словечком, даже в компании однокурсников избегали смотреть друг на друга, пусть даже мимолётно. Это подчёркнутое игнорирование выглядело столь демонстративным, что не осталось незамеченным ни для кого, включая преподавательский состав.